Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная

— Ольга, — сказал он тихо, беря меня за плечи. — Мы не пытаемся убрать тебя подальше. Мы пытаемся сделать так, чтобы тот, кто уже однажды тянулся к тебе, не получил второй шанс.

— Я понимаю, — ответила я так же тихо. — Правда понимаю. Но мне все равно нужно, чтобы вы говорили со мной, а не за меня.

Он кивнул сразу, без раздражения.

— Хорошо. Тогда прямо: мы хотим, чтобы ты осталась в медотсеке рядом с Валерианом, потому что здесь его держит капсула, здесь есть защита, а Ксила уже доказала, что способна поднять с того света даже тех, кто очень старательно туда лезет. И потому что, если слова Валериана верны, сейчас ты самое очевидное, за чем могут пойти снова.

— И потому что, — вставил Урих, не отрываясь от интерфейса, — если ты ему реально помогаешь даже в таком состоянии, я не собираюсь отрывать тебя от капсулы ради чьего-то удобства. Мне милорд живым нужен. Он потом будет бесить нас еще не один век. Но это будет потом.

Ксила фыркнула едва заметно.

— Наконец-то в этом помещении прозвучала хоть одна по-настоящему практичная мысль.

Я все-таки не удержалась от слабой улыбки, но она сразу погасла, потому что Урих вдруг замер, а его волосы напряглись так резко, будто сами почуяли что-то неправильное.

— Что? — тут же спросил Раэль.

— Нашел странность, — ответил Урих уже совсем другим голосом, сухим и сосредоточенным. — Три минуты выпали из сводного потока по обслуживающим дронам на одном из внутренних коридоров. Не стерты, а как будто перекрыты чужим приоритетом. И это произошло уже после возвращения с операции.

— Где именно?

— Между грузовым шлюзом и техническим ярусом. Формально маршрут пустой. Фактически по нему в это время прошла одна сервисная платформа и кто-то с медицинским допуском.

Ксила резко подняла голову.

— Медицинским?

— Либо настоящим, либо хорошо подделанным, — отрезал Урих. — Но допуск система проглотила.

Раэль выругался уже без всякого шепота.

— Значит, он может быть уже внутри корабля.

— Нет, — поправил Урих. — Значит, он уже был внутри и спокойно перемещался там, где ему было нужно.

От этих слов у меня по спине прошла ледяная волна. Я невольно обернулась на двери медотсека, и Раэль тут же заметил это. Подошел, притянул меня к себе, крепко, почти жестко, но именно это сейчас и было нужно ощутить не стекло капсулы под рукой и не пустоту за спиной, а живое, теплое, сильное тело рядом.

— Он сюда не войдет, — тихо сказал он мне в волосы. — Пока мы живы не войдет.

— Оптимистично, — пробормотал Урих. — Но, в целом, я поддерживаю.

Я отстранилась от Раэля ровно настолько, чтобы видеть лица обоих.

— Вы пойдете его искать?

Раэль кивнул.

— Не мы одни. Я подниму часть бойцов, которые еще держатся на ногах, и заберу тех, кого Совет не успел официально приковать к койкам приказом отдыхать.

— Я отрежу ему половину возможных маршрутов, — сказал Урих. — А вторую половину выведу так, что он сам пожалеет, что вообще родился на свет, если это было биологическое существо, а не очередной кошмар из какой нибудь лаборатории.

— А я, — спокойно сказала Ксила, — остаюсь здесь. С ним и с ней. И, если кто-то сунется в медотсек, очень быстро выяснит, что медики тоже умеют лишать жизни, а не только спасать.

Урих усмехнулся без всякой веселости.

— Вот за это я тебя всегда особенно уважаю.

Раэль посмотрел на Валериана сквозь крышку капсулы, и в его лице мелькнуло что-то тяжелое, очень мужское. Не страх даже. Скорее нежелание оставлять того, кто всегда вытаскивал их первым.

— Он снова очнется? — спросил он у Ксилы.

Она не стала врать.

— Возможно. Но ненадолго. Сейчас его держит не столько сила, сколько упрямство, регенерация и то, что Ольга все еще рядом.

Урих на секунду поднял взгляд от интерфейса и посмотрел на меня нежно, будто хотел сказать больше, но сдержался.

— Тогда ты точно отсюда не двигаешься, — произнес он уже мне. — И это, милая, не попытка командовать. Это очень прямая просьба двоих мужчин, которым и без того хватило сегодняшних поводов чуть не сойти с ума.

Я кивнула сразу.

— Не двинусь.

Раэль наклонился, поцеловал меня в лоб, потом очень быстро в губы. Не жадно, не долго, а так, будто ему нужно было почувствовать, что я здесь, живая и только после этого он сможет снова повернуться к опасности лицом.

— Мы быстро, — сказал он.

— Вы оба обещали мне это уже слишком много раз, — ответила я, пытаясь говорить спокойно.

— И пока ведь держим слово, — тихо заметил Урих, подходя ближе. Он тоже наклонился, коснулся моих губ, а потом едва слышно добавил уже только для меня: — Не бойся. Если эта тварь и правда где-то здесь, мы ее найдем.

Они ушли быстро, не оборачиваясь в дверях, не тратя секунды на красивые прощания, и именно в этом было больше тревоги, чем если бы они начали говорить лишнее. Когда за ними закрылась дверь, медотсек снова погрузился в ту особую тишину, которая бывает только в местах, где жизнь и смерть давно научились работать рядом.

Ксила подошла ко мне, остановилась почти вплотную и несколько секунд просто смотрела в лицо.

— Не вздумай сейчас расклеиться, — сказала она наконец уже мягче. — Потому что если он снова очнется и одну умирающую от тревоги женщину это будет плохо. Но вообще у меня есть желание вколоть вам обоим что-нибудь успокоительное и оставить так до завтрашнего утра.

Я усмехнулась через силу.

— Очень ободряюще.

— Я врач. — Она проверила один из экранов и добавила: — Но он правда держится. И сейчас это главное.

Ксила ушла. Я села обратно на стул у капсулы, сцепила пальцы на коленях и посмотрела на Валериана сквозь прозрачную крышку. Лицо у него оставалось неподвижным, слишком бледным, изувеченным, но смотря на него я видела лицо очень сильного мужчины. Как будто он даже между жизнью и смертью умудрялся сохранять какую-то свою проклятую, невозможную власть над пространством вокруг.

— Ты слышал? — шепнула я почти беззвучно. — Они уже ушли охотиться. А я осталась. Так что, если захочешь