Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

Нонна и Тарек попрыгали со своего «корабля» сами, дабы добавить благодарностей животноводу-бизнесмену. Тот еще долго орал вслед что-то об отношениях со всеми матерьми мира, пока непобежденная компания русских и одного араба гордо маршировала осматривать пирамиду Хеопса.

— Н-да-а-а… Громада… — задрала голову Милка. — А что? И внутрь пускают?

Тарек сморщился и ответил, что пускают, но делать там нечего. Если девочки желают, то могут залезть, а он не пойдет — у него клаустрофобия.

— Конечно, полезем!!! — заверещали остальные, не страдающие фобиями.

Входом назывался выдолбленный в одной из сторон пирамиды широкий лаз, где в полусогнутом состоянии двигалось два потока туристов: один поток — наверх, другой — вниз. Те, кто шел вниз, с интересом разглядывали провалы по бокам, непонятно откуда и куда идущие ходы, загороженные проволочной сеткой, и предвкушали загадочные таинства, что вот-вот откроет им древняя пирамида. Те, кто карабкался наверх, глядели на заинтересованные историей лица спускающихся и откровенно ржали…

Наконец показался светлый квадрат входа в усыпальницу, там, где древние египтяне прятали саркофаг фараона. Туристы с волнением зашли в небольшую комнату с желтыми стенами. Она была пуста, не считая массивного каменного постамента под тот самый саркофаг с фараоновой мумией, что наверняка уже покоилась в каком-нибудь музее, камеры в углу под потолком и солдата египетской армии с родным автоматом Калашникова и бельевой веревкой вместо плечевого, кожаного ремня.

— Упс! — заржала Иринка. — Это мы удачно зашли…

— Ага… Госпожа Нонна, — присоединилась Мила, — перед вами потомок бодигарда фараона! За неимением самого фараона в поле зрения, советую взять хотя бы бодигарда!

Нонка фыркнула в ответ, а Лана заключила:

— Теперь понятно, почему все ржут.

Как только они вылезли на свет Божий, подбежал взволнованный Тарек:

— Ну? Как?

— Это… Это незабываемо, мистер Тарек! — восхитилась Ирусик. — Ты там был?

— Не-а. У меня…

— Мистер! Вы египтянин или кто? Не видеть своей истории, не знать, что за богатства хранят в себе пирамиды!!! Позор!

— Стыдно! — присоединились все. — Взял волю в кулак и полез! Быстро! Мы тебя подождем…

Скача на верблюдах и ползая по каменным блокам пирамид, девочки проголодались, как волки… Тарек, вернувшись с осмотра достопримечательностей внутри пирамиды, надулся и не разговаривал. Решать проблему, где пожрать, пришлось самим, без советов сопровождающего гида. Нонка, узрев портрет седовласого американского дедушки с куриными окорочками, скомандовала понурому водителю «Стоп!».

— Что за ресторация? — спросила Мила, вылезая из машины.

— «Кентакки фрайд чикен»! — гордо возвестила Нонна. — Обожаю эту забегаловку!

Через полчаса, откинувшись в креслице, Иринка прошептала:

— Все… Не могу больше.

Милка согласилась:

— Я тоже. Хотя голодными глазами еще бы больше съела…

Двигаться не хотелось. После обеда в забегаловке под вывеской с изображением американского дедушки-оптимиста всех разморило. Там тихо жужжали кондиционеры. На улице палило солнце. В светлом помещении играла музыка. За дверью гудели машины и бурлила бешеная жизнь странного мегаполиса… Оказаться в конвейере-потоке не улыбалось никому из сыто развалившихся на пластиковых креслах в «Кентакки фрайд чикен».

«Хорошо, что пирамиды посмотрели. Будет, что детям рассказать», — Лана откровенно грустила.

Мила, забыв про диету, продолжала налегать на куриные окорочка: «Когда еще сытно поедим?»

Ирина перебирала в уме возможные пути устройства на работу: «Халеда надо доставать. А чтобы достать Халеда, надо достать Нонку. Пусть сегодня спит с телефоном в обнимку. Должен же этот махатель шашкой появиться дома наконец!»

«Надо покалякать с Тареком на предмет какого-нибудь друга, который гипотетически может занимать высокий пост в отеле. Может, нам повезет?» — думала Нонна, разглядывая осоловелым взглядом круговерть за окном.

— Таречек! Хватит дуться! — жалобно промурлыкала она. — Зато теперь ты знаешь, что у вас внутри пирамиды Хеопса…

Таречек наконец открыл свой рот:

— Я этого никогда не забуду…

— Вот-вот! Это же незабываемо!

***

— Нонночка! Я так счастлив, что ты не уехала! Я снова могу тебя видеть! Я чуть не умер, покупая вам билеты на самолет! — пел восторженный Тарек в номере «Мина Хаус Оберой».

Иринка, смекнув, что поспать здесь не сможет, перебазировалась в комнату Милы и Ланы, оставив Нонку наедине с пылко влюбленным. Нонка пыталась заставить Тарека вспомнить, кто из его окружения сможет поучаствовать в судьбе русского шоу, но тот сводил все ее начинания на тему русского романса «Я встретил вас и все былое…», активно теребил руки любимой в своих руках, придвигал свои ноги к ее коленкам и учащенно дышал около ее уха:

— Хабиби, я так тебя люблю. Я так тебя хочу… Ты для меня — жизнь, воздух, вода и незаходящее солнце…

Любимая сначала сопротивлялась, но потом поняла, что эликсир жизни, то есть сперма, давно бьет фонтаном Тареку в мозг, напрочь отбивая способность сосредотачиваться. В данной ситуации лучше временно плюнуть на то, что она честная девушка, и уже потом, в спокойной и дружеской, именно дружеской, обстановке насесть на него с вечным вопросом.

Она ошибалась. Во-первых, неопытный и до умопомрачения влюбленный Тарек не смог сдержать чувств и взорвался фонтаном эмоций еще до того, как Нонна решила раздеться. Во-вторых, он страшно переживал по этому поводу после, достав Нонку в дружеской обстановке гораздо яростнее, чем до того как… В-третьих, у него не было друзей или знакомых, кроме людей, связанных с ним кровными узами. Следовательно, из-за соображений секретности помочь он не мог. Вся дружная семья была в курсе причин его резкой высылки из «Солнечного берега»…

— Нонна! Я завтра позвоню. Я примчусь на всех парусах! Я свожу вас в Каирский музей! Мы прокатимся на корабле по Нилу!

— Ах, Тарек… — отводила глаза Нонка.

— Дорогая, то, что между нами было, оставило неизгладимый след в моей душе!

Она кивала головой и негодовала: «То, что между нами было… Что же мне так не везет-то, а?»

— Я не могу без тебя, моя принцесса… Жди меня завтра! Твой Ромео придет, как только встанет солнце!

Нонка чуть было не ляпнула, что Ромео плохо кончил, пока Тарек слюняво чмокал любимую в щечку и грустно выплывал за дверь, предварительно смахнув скупую мужскую слезу умиления…

«Один — ноль. Не в нашу пользу. Теперь на очереди Халед. Господи, пусть он, наконец, захочет мирно протянуть ноги дома, в непосредственной близости от тумбочки с телефоном! Сколько можно бродить по Алексу?!»

Трубку долго не брали, а потом Нонка радостно затараторила о том, что группа из «Солнечного берега», временно оказавшаяся не у дел, желает ударно поработать с таким замечательным человеком, как Халед…