Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

class="p1">— Подъем!!! — влетела Нонна в комнату девчонок. Те давно видели пятнадцатый сон и не воспринимали появление лидера коллектива, уже в в джинсах, майке и парадном макияже среди ночи, адекватно.

— Куда?

— Наше приятное, но вынужденное пребывание в отеле «Мина Хаус», заканчивается! — торжественно объявила она.

— Нонк, иди и шути куда-нибудь в сад…

— Дурехи! — захохотала Нонка и сообщила, что дозвонилась.

Сонный дурман слетел, как осенний лист при шквальном порыве ветра:

— Поезд, самолет, автобус?

— Такси! — лидер коллектива легко выкидывала из шкафа пристроенный на ночлег багаж и командовала:

— Одевайсь! Стройсь!

И уже через пятнадцать минут старенький «Пежо» летело на всех парах в город Александра Великого. Мгла ночи рассеивалась, за окнами мелькали залитые водой поля, солнце уже вставало и освещало дорогу все ярче и ярче.

— И куда мы теперь в Алексе? — возбужденно спросила Мила.

— Пока не знаю. Надо звонить.

— Чего он сказал-то?

— То и сказал: дуйте в Алекс.

— Замечательно, — невесело фыркнула Иринка. — Куда, зачем, почему и для чего? Конспиратор, блин…

— А почему ты его встретить нас не попросила? Действительно, непонятно, что дальше делать… — возмущалась Милка, выгрузившись из такси на площади перед отелем «Санни Алекс» — единственным местом, которое Нонка хорошо знала. Лидер нервным вздохом показала, как ее все задолбали и пошла звонить.

Халед снова умер. Нонка переломала себе все пальцы, набирая заветный номер, но длинные гудки оставались длинными гудками. Они оставили чемоданы под присмотром рецепции отеля «Санни Алекс» и отправились гулять по городу, тормозя у каждого телефонного автомата. Надвигался вечер, ноги налились свинцом, а Буденый упрямо не хотел брать трубку. Стали возникать мысли о ночлеге.

— Нонк, ты же тут работала, должна знать какой-нибудь дешевенький отельчик.

Та, упав духом, с грустью отвечала, что проработав даже двести лет под руководством Хайрата, невозможно узнать название главной улицы, так как из отеля без сопровождения никто не выходил. А с Медвежонком и Ашрафом она гуляла только по ресторациям да магазинам, которые может с удовольствием показать, только устраиваться на ночь все равно придется не там.

— А может, Медведю своему звякнешь? Он точно что-нибудь знает по волнующей теме, — предлагала Мила.

— Помните, когда я в Алекс с Ашрафом ездила? Я же улучила момент и позвонила. Сначала вроде он обрадовался, а потом, когда узнал, что и Ашраф тут, резко заболел желудком…

— Может, ему Ашраф по морде надавал, пока ты в России была?

— Скорее, чего-то оторвал… — не согласилась с Милкой Нонна, — уж больно Медведь безразличный был. Нет. Не надо ему звонить. От него толку, как от известного козла…

— Ну тогда, если ничего не придумаем, пойдем лавки в сквере забивать, — горько пошутила Ирусик. — Кто у нас еще есть?

Лана радостно подпрыгнула:

— Варвара!!!

Все переглянулись, и Нонка зашелестела своей телефонной книжкой.

***

— Девочки! Я так счастлива вас видеть! — Варя даже расплакалась.

— А мы-то как счастливы!!! — вопили девочки. — Рассказывай! Как житье-бытье?

Вилла действительно находилась далековато от Алекса. В ночи было плохо видно, куда их мчит такси. За окном стояла тьма тьмущая и только, если задрать голову, звезды светились мерцающим светом, подмигивая припозднившимся пассажиркам.

— Житье? Нормально. Проходите!

— Твой Мох не будет ругаться, что мы всем скопом завалились на ночь глядя?

— Мохи уже неделю во Франции…

— Уау! Бизнес? — девочки устраивались на многочисленных диванчиках и оглядывались.

Дом сиял золотыми красками. Сделанная под старину мебель с гнутыми ножками, обитая парчой и выкрашенная золотой краской вполне могла быть использована как реквизит для фильмов о Людовике, Короле-Солнце. На стенах висели написанные маслом портреты в золоченых рамах, а по периметру гостиной располагались стройными рядами всяческие комодики, столики, подставки для цветов и мещанской лабуды типа пресловутых слоников, фаянсовых ангелочков и инкрустированных шкатулок для ничего.

— У тебя тут музей… — протянула Мила.

— Хлам всякий, — не согласилась Варвара. — Давно прошу выкинуть эти городушки. Неудобные, жуть! Кроме лубковых статуэток на эти гробы ничего не поставишь. Телевизор выглядит среди них, как монстр с другой планеты.

Нонка обвела взглядом зал:

— Ну и выкини сама. Чего ждать-то?

— Ага… Меня потом убьют. Это же его мебель! Доставшаяся от прадедов…

— Не хозяйка, что ли? Это и твой дом! — возразила Иринка. — Ты жена ему, а не домашнее животное, которой все равно на чем шерсть вылизывать…

Варя горько вздохнула:

— Ох, девочки… Здесь все так сложно. Давайте не будем об этом! У меня сегодня праздник — вы приехали!!!

— Чего Мох во Франции делает? — повернула русло разговора в другую сторону Ирина, но и эта тема была Варе неприятна:

— Да так… — грустно сказала она и неожиданно заплакала.

После секундного замешательства, удивления и шока девочки бросились к хозяйке дома, так радушно приютившей их на ночь.

— Что с тобой? Что случилось? — участливо затараторили они, рассевшись на полу рядом с Варварой, и она, вытирая слезы, повествовала…

У Мохи была еще одна жена. Француженка. Получалось, что Варя уже вторая. Мусульмане имеют полное право жениться на четырех, и виноватым он себя не считал. Кроме того, от первой жены Мохи имел двоих детей: мальчика и девочку, что жили вместе с матерью во Франции. Несколько раз в год он уезжал проведать французскую семью. Варваре говорилось, что бросить их он не имеет права, но оседать в Европе… Он патриот и будет жить только в родной стране, которую любит всем сердцем. Почти так же, как страну, он любит Варвару. Так и метался этот патриот между двумя странами и двумя женщинами, разбивая сердца и той, и другой.

— А если тебе собраться и уехать домой? — проговорила Милка и изобразила паровоз, возбужденно пыхтя «чух-чух».

— Как? — удивилась Варвара. — Паспорт у него в сейфе, деньги все тоже там. Я никуда не могу выйти. Даже продукты привозят на дом и оставляют у ворот. Подудят мне: забери, мол… И еще… беременная я…

— Вот сволочь! — Нонка разозлилась. — Устроил тюрьму, паразит, а сам катается везде, денег не дает и паспорт заховал!

— По-моему, они все сволочи, — заключила Иринка.

Мила возбудилась еще больше и вывалила историю Ланы и Муди. За ней посыпались рассказы о Психе, Ашрафе-говнюке, Али-пидорасе, нервном Херушке, трусе-Тареке, всех мужиках в целом и под конец повествования плакали уже все.

— Куда нам теперь деваться? — спрашивала хлюпающая носом Милка. — Одни в чужой стране…

— Надо в консульство двигать… — грустно предложила Лана, сморкаясь, — они должны помочь улететь.

Нонка резко перестала жаловаться на жизнь:

— Ты чего? С дуба рухнула? Никто никуда не летит!!! — и бросилась к телефону. Халеда не было…

— Он нас просто игнорирует! — предположила Мила.

— Откуда он знает, что именно я звоню?