Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Не понимаю, почему ты должна была, — он помолчал, и по паузам я услышала, как тщательно он подбирает слова. — У костра… когда я случайно подслушал тебя… Не сказать, чтобы твоя жизнь там с самого начала была особенно счастливой.

— Не была, — ответила я. Воспоминание о той ночи, о том, как я выкладывала свои тайны людям, которых почти не знала, болезненно сжало грудь. — Но это несравнимо с тем, через что проходят Кальфары. По сравнению с этим я жила шикарно.

Эфир протянул руку и взял мою ладонь в свою. Он развернул ее, разглядывая клеймо Разломорожденной в отблесках огня.

— Полагаю, это сильно усложняло жизнь.

— Ну, оно выполняло свою задачу, — я устало улыбнулась. — Но большую часть времени мы носили перчатки.

— Мы? — он посмотрел на меня с любопытством в глазах.

— Оста и я,— от воспоминаний в груди разлилось тепло. — Моя лучшая подруга. Хотя, если честно, она мне скорее как сестра. Мы росли в одном приюте. А когда наконец съехали оттуда, сняли вместе квартиру. Так и жили, пока она не устроилась на службу к одной знатной семье, а меня не отправили на Запад, — я тихо вздохнула. — Тебе бы она понравилась. Она всем нравится.

— Не думаю, что могу доверять твоему вкусу, — мягко усмехнулся он.

Я бросила на него взгляд.

— Разумное замечание. Я ведь сейчас здесь, с тобой.

Мы оба рассмеялись, и между нами снова воцарилась уютная тишина. Мы вернулись взглядом к звездам. Рядом потрескивал костер, выбрасывая в ночной воздух россыпь искр.

— Знаешь, — сказал он спустя какое-то время, — я не видел звезд уже много лет.

— Даже в Сидхе? Когда вы пересекали Разрыв?

Он помолчал.

— Мы никогда не задерживались там надолго. И я… я никогда не смотрел вверх.

Я изучала его лицо, то, как золотые глаза отражали звездный свет, как почти детское изумление смягчало резкие черты.

— Есть кое-что, о чем я давно хотела спросить, — сказала я, нарушая тишину.

Он повернулся ко мне.

— О чем?

— Сирены называли тебя Рассекающим Миры, — осторожно сказала я. — И это напомнило мне нашу первую ночь в башне. Ты тогда сказал что-то о том, как обрушился в этот мир, — я сделала паузу, наблюдая за его выражением. — Я почти не придавала этому значения… до того дня, когда они произнесли это в пещере.

Эфир снова посмотрел вверх, криво сжав губы. На мгновение мне показалось, что он не ответит.

— Я говорил, что у меня есть лишь одно воспоминание о прошлой жизни, — наконец произнес он. — Но это не совсем правда, — он сделал вдох. — Я помню падение. Долгое. Очень долгое.

— В Пустоту? — спросила я, и что-то болезненно потянуло на краю памяти.

— Тьма была всепоглощающей. Я был уверен, что умру там. Но смерть так и не пришла за мной.

Я приподнялась, осознание ударило резко.

— Мне это снилось, — прошептала я. — Теперь я вспомнила.

— И сколько раз тебе вообще снились сны обо мне? — на его губах появилась знакомая усмешка, но в глазах оставалась серьезность.

Жар бросился мне в лицо, и я отвернулась.

— Это… странно, — призналась я.

Мы долго молчали.

— Мне этот сон снится почти каждую ночь, — сказал он уже без тени шутки. В его голосе появилось что-то тревожное, почти призрачное.

— И ты больше ничего не знаешь о том, откуда ты?

— Иногда я что-то чувствую. Словно меня куда-то тянет. Но это ощущение быстро исчезает.

Тишина снова накрыла нас, ее нарушали лишь потрескивание костра да далекий шум волн.

— Почему ты не принял должность командующего? — спросила я, неуверенная, не зашла ли слишком далеко.

Выражение лица Эфира стало задумчивым. Он нахмурился, глядя вверх, на звезды.

— Откуда бы я ни был родом… — наконец произнес он тихо, — меня оттуда изгнали. Значит, на то была причина. Что-то, что я сделал.

По его лицу мелькнула тень боли так быстро, что я едва успела ее заметить.

— Часть этой жизни кажется мне шансом на искупление, — он сделал глубокий вдох. — И я не думаю, что человек с таким прошлым должен вести за собой других.

— Ты говоришь об искуплении так, словно это что-то религиозное, — тихо сказала я. — Я думала, тебя мало волнуют высшие силы.

— Не всякое искупление совершается ради богов, Фиа.

Он повернулся ко мне, и от того, как он произнес мое имя, что-то дрогнуло в груди.

— Богов? — я приподняла бровь.

— Эспритов, — поправил он. — Наверное.

— В Драксоне… на мгновение я подумала, что ты один из них, — признание сорвалось само собой. — Я никогда не видела ничего подобного. Того, что ты сделал.

— Я никогда раньше так не делал, — по его лицу снова скользнула тьма. — По крайней мере, в этой жизни.

Тяжесть его слов повисла между нами. И вдруг я ясно поняла, сколько в нем вины, сколько сомнений о прошлом он носит в себе.

— Значит, остальные не знают? — тихо спросила я.

— Они знают, что я могу управлять материей. Но не знают, насколько далеко это заходит.

— Это будто было нечто большее, — ответила я. — Давление в той комнате изменилось. Будто меня утягивало под воду, в океанскую глубину.

— Уверен, ты видела и более великие дары, — сказал он, уходя от темы. — В Страже Сидхе, судя по всему, недостатка в них нет.

— Не такие, как твой, — возразила я, вспоминая время в Страже. — В моей команде были люди с уникальными способностями. Одна из подруг могла создавать молнии. Другой мог парализовать людей одной каплей крови.

Эфир на мгновение замолчал. Когда он снова заговорил, его голос стал ровным, почти пустым.

— Это о нем ты говорила у костра?

Я широко раскрыла глаза, вспомнив все, что он тогда услышал о Ларике.

— Нет. Не о нем.

— Звучало так, будто он тот еще ублюдок.

— Это ты-то говоришь? — я рассмеялась, но смех странно застрял в горле.

Тишина, накатившая следом, была тяжелее