Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Тебе не обязательно делать это прямо сейчас, — сказал Эфир, подходя и становясь рядом со мной.

Его фигура вырисовывалась на фоне последних обрывков закатного света. Такой резкий и ослепительный, что на него почти невозможно было смотреть, словно он и закат стали единым целым.

— Нет, — я покачала головой. — Мы должны узнать, сработает ли это, прежде чем везти все обратно в Умбратию.

Я подошла ближе, мои пальцы зависли над поверхностью. Кристаллы гудели собственной странной энергией, но я понятия не имела, как именно передать им эссенцию. Я прижала ладонь к арканиту, его поверхность была холодной.

Ничего не произошло. Ни всплеска силы, ни перетекания энергии, лишь гладкий кристалл под кожей, такой же безжизненный, как самый обычный камень. Я отдернула руку, и к горлу подступил ком.

О чем я вообще думала? Что стоит просто прикоснуться, и я каким-то образом наполню его эссенцией? Все смотрели на меня в ожидании. В угасающем свете их надежда ощущалась почти физически и, наверное, с каждой секундой неудачи она понемногу умирала.

— Может, попробуешь… — начала Векса, но осеклась, когда я резко выдохнула.

На этот раз я положила обе ладони на груду, надавливая сильнее, словно одного лишь усилия могло хватить, чтобы все получилось. Фиолетово-синее сияние ровно пульсировало, неизменно и насмешливо. Пот выступил на лбу, когда я попыталась протолкнуть эссенцию через ладони так же, как когда-то училась направлять тени. Но эссенция — не тьма. Ее нельзя увидеть, ухватить или подчинить. Она просто существовала во мне, естественная и недосягаемая, как сердцебиение.

— Я не знаю, как это сделать, — прошептала я скорее себе, чем остальным.

Признание ощущалось поражением. Как предательство не только моих спутников, но и целого мира. Моего мира, если верить нелепой случайности рождения, с которой я до сих пор не могла до конца смириться.

— Не торопись, — сказал где-то за моей спиной Ретлин.

Но времени у нас не было.

Я отступила на шаг, дрожащими пальцами проведя по волосам. Сколько людей сейчас голодают в Рейвенфелле? Сколько детей, таких как Лаэль, лежат ранеными лишь потому, что у их мира украли эссенцию?

А я стою здесь, якобы предположительно нося в себе ту самую силу, что способна все исправить, и не могу сделать ровным счетом ничего.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на том источнике энергии, о котором говорил Тэлон. На бесконечной эссенции, которая, по его словам, текла сквозь меня. Но это было похоже на попытку поймать дождь решетом, и каждый раз, когда мне казалось, что я почти ощущаю ее, она ускользала.

Расслабься.

Эта мысль будто была не моей, но я решила за нее ухватиться. Я снова повернулась к груде, отчаяние сжимало горло. Должен быть способ. Я уже чувствовала силу раньше, когда сеть оплетала позвоночник, когда она наполняла череп радужным светом.

Почти инстинктивно я потянулась к этой более глубокой части себя. Сеть откликнулась мгновенно, но вместо того чтобы, как обычно, устремить ее вверх к голове, я сосредоточилась на том, чтобы направить ее вниз, по рукам.

Сначала она сопротивлялась, как река, пытающаяся течь в гору. Пальцы дрожали на кристалле, а я боролась, перенаправляя знакомую силу. Инстинкты кричали, чтобы я позволила ей подняться, заполнить череп, как она делала всегда. Но в этом было что-то правильное. Что-то верное.

Я прерывисто дышала, с трудом, удерживая фокус. Сеть пульсировала в венах, ища привычный путь, но я стояла на своем и направляя ее вниз, ниже, через плечи, локти, в ладони. Ощущение было чуждым и почти неприятным, как будто надел перчатку не на ту руку.

— Фиа? — отдаленно, с тревогой прозвучал чей-то голос.

Я не поняла, кто это сказал. Все сузилось до одного мгновения, до ощущения силы, текущей сквозь меня.

Пожалуйста, — подумала я, прижимаясь лбом к холодной поверхности кристалла. —Пожалуйста, пусть получится. Нам это нужно. Им это нужно.

Я закрыла глаза.

Теперь сеть вибрировала сильнее, и, больше не сопротивляясь новому направлению, свободно текла. Это ощущалось иначе, чем когда я владела тенями или касалась чужих разумов. Более дико. Более… фундаментально. Словно я прикоснулась к чему-то, что всегда было во мне, но оставалось нетронутым.

Резкий вздох разорвал концентрацию, и я распахнула глаза.

Внутри кристаллов вспыхнул такой яркий белый свет, что мне пришлось зажмуриться. Он разливался от мест, где мои руки соприкасались с арканитом, превращая фиолетово-синее сияние в нечто невозможное по своей чистоте.

Свет пульсировал наружу по гребням, словно жилы звездного сияния, и каждый кристалл преломлял и усиливал его, пока вся структура не ожила ослепительной луной.

— Эсприт, — выдохнула за моей спиной Эффи.

Я пошатнулась и отступила от груды, ноги едва держали меня. Белый свет продолжал пульсировать в кристаллах в резком, почти болезненном контрасте с их прежним фиолетово-синим сиянием.

— Невероятно, — прошептал Тамир, его глаза были широко распахнуты и словно остекленели в этом свете.

Он протянул руку к груде, но остановился в считанных сантиметрах, будто боялся, что она рассыплется под пальцами.

Я почувствовала присутствие Эфира раньше, чем увидела его. Появилось то знакомое тепло, когда он стоял рядом. Я наконец подняла на него взгляд, белый свет арканита отражался в золотых глазах, делая их почти серебряными.

— Ты сделала это, — тихо сказал он.

— Давайте попробуем закрепить все это на Вёрдрах, — сказал Ретлин, проводя рукой по одной из самодельных упряжей, которые они соорудили из опорных балок. — Хотя переправа через Разрыв может быть непростой.

— Нам нужно выдвигаться, — вмешалась Мира. — Уже темно.

И они принялись готовить Вёрдров.

— Осторожно с этим куском, — крикнула Векса, когда Терон и Ретлин закрепляли очередной сегмент арканита на упряжи Драуга.

Вёрдр сместился, подстраиваясь под вес, и Данника подошла, чтобы затянуть последние ремни.

— Тэлон сможет определить… когда вы доставите это обратно в Умбратию, — начала я, и тревога снова сжала грудь. — Я чувствую, как эссенция течет сквозь арканит, но не знаю, как вы будете его восстанавливать.

Казалось, слушала только Мира.

— Тэлон должен почувствовать направление потока, — продолжила я. — Он сможет сказать вам, как именно заложить его в землю, чтобы эссенция начала высвобождаться в саму почву.

Мира лишь прищурилась.

— Почему ты говоришь это нам?

Я смотрела, как Эфир подходит к Триггару с последним фрагментом. Сердце грохотало о ребра, когда я заставляла слово вырваться наружу:

— Подождите.

Оно прозвучало резко и четко,