Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Должен? — резко переспросил Терон.

— Ландшафт… изменился с тех пор, как составлялись эти записи, — пальцы Тамира скользнули по линии на пергаменте. — Засуха изменила многие ориентиры, которыми мы обычно пользуемся для навигации.

— Чудесно, — пробормотала Эффи, поудобнее устраиваясь на своем Вёрдре. — То есть мы, по сути, летим вслепую.

— Не совсем вслепую, — возразил Тамир, и в его голосе зазвучали ученые нотки. — Геологические образования никуда не делись, даже если растительность изменилась. Мы ищем конкретную скальную формацию — три вершины, образующие треугольник, если смотреть сверху.

Данника взобралась за спину Вексы с такой легкостью, будто летала на Вёрдре сотни раз, тогда как Тамир смотрел на Раскру, будто та его укусит.

— Они чувствуют страх, знаешь ли, — совершенно серьезно сказал Ретлин, и мне пришлось, прикусив губу, сдержать улыбку, когда Тамир побледнел. По крайней мере, на этот раз я понимала шутку.

— Он шутит, — крикнула Мира, уже сидевшая верхом на своем недавно обретенном Вёрдре, с Тероном, спокойно устроившимся за ее спиной. — Почти.

Один за другим Вёрдры поднялись в небо. В животе поселилось знакомое ощущение отрыва от земли, когда Триггар понес меня выше. Внизу искривленные шпили Рейвенфелла становились все меньше, пока не превратились в темные силуэты. На мгновение я задумалась, увижу ли их когда-нибудь снова, и эта мысль неожиданно кольнула сердце.

Мы летели на северо-восток, следуя указаниям Тамира, который вцепился в Ретлина так, что костяшки побелели под кожаными перчатками. Мир расстилался перед нами бескрайним полотном приглушенно серых тонов там, где должны были быть яркие леса. Где они снова вырастут, если мы добьемся успеха.

Теперь все ощущалось иначе. Каждый взмах крыльев приближал нас к Рифтдремару, месту, где я сделала первый вдох, а мои родители — последний. Я годами избегала любых мыслей о прошлом, боясь боли, которую они принесут. Теперь же крошечные фрагменты, которые Эфиру удалось сложить воедино, обрели вес. Мой отец был не просто очередной жертвой войны, он был принцем, выбравшим любовь вместо долга, отказавшимся от трона, чтобы остаться с моей матерью, пока пламя пожирало их мир.

Что я найду среди этих руин? Часть меня хотела обнаружить нечто, что помогло бы понять, кем они были и кем должна была стать я. Но другая часть страшилась того, что могут значить эти ответы. Быть Фией Рифтборн, сиротой, выковавшей себе место в мире, было проще, как бы это ни душило. Быть Фиандриэль Вальтюр, наследницей трона, о существовании которого я даже не подозревала… Будто утонуть в чужой жизни.

Ветер вырывал слезы из глаз, и я не могла понять, от холода ли они или от чего-то гораздо более глубоко. Впереди рассекал небо Эфир, а Векса и Эффи держались по бокам. Они все еще смотрели на меня так же, все еще относились ко мне как к той, кого знали раньше. Но надолго ли? Как скоро тяжесть моей крови, моего происхождения, все изменит?

Я подумала о Королеве, моей бабушке, затерянной в собственной безумной тьме в высоком замке. Неужели это и есть моя судьба? Есть ли в нашей крови нечто такое, что отравляет власть? Что становится причиной гибели всех, кто оказывается рядом?

— Туда! — голос Тамира прорвался сквозь мои мысли. Он указывал на три зазубренные вершины, поднимавшиеся из пустоши; даже сквозь марево их форма была безошибочно узнаваема.

Неужели мы и правда летели уже целый час?

Ретлин подал знак к снижению. Вёрдры заложили резкий вираж, и сквозь прорехи в облаках я успела разглядеть то, что ждало нас внизу. Мертвая растительность тянулась во все стороны, скелеты природы медленно отвоевывали то, что когда-то было аккуратно ухоженными тропами. Сердце подскочило к горлу, когда мы оказались ниже. Вот оно. То самое место. Здесь все началось.

Мы приземлились там, где, возможно, когда-то была поляна, хотя теперь это было трудно различить под пепельным сплетением зарослей. Мертвые лианы оплетали остатки каменных глыб, поверхность которых была сточена десятилетиями запустения.

— Разрыв должен быть где-то рядом, — сказал Тамир, неловко соскальзывая со Вёрдра Ретлина. Он снова развернул карту, но бумага казалась бесполезной перед тем, что время и забвение сотворили с этим местом.

Мы разошлись, начав поиски. Сквозь клубки мертвой растительности проглядывали фрагменты старых построек в намеке на цивилизацию, что когда-то процветала здесь до засухи.

По ощущениям, минуты растянулись в часы. Остальные время от времени окликали друг друга, обозначая свое положение, но ничего не находя. Ко мне медленно подкрадывалось сомнение. А если Разрыв закрылся? Если мы проделали весь этот путь зря?

И тогда я почувствовала. Сдвиг в воздухе. Небольшой, но несомненный. Будто мгновение перед тем, как разразится буря, когда все замирает и тяжелеет. Я пошла на это ощущение, продираясь сквозь колючие лианы, пока не оказалась на меньшей поляне.

Едва различимый Разрыв висел там. Мерцание, рассекающее реальность, словно марево над раскаленным камнем. Но это было не тепло. Это был Разлом между мирами, врата ко всему, от чего я бежала всю свою жизнь.

Я обернулась к остальным, чувствуя, как сжимается желудок. Они подходили медленно, образуя вокруг явления разомкнутый круг. Никто не проронил ни слова. А что тут скажешь? Мы собирались шагнуть на кладбище моего прошлого, в поисках чего-то, что могло и вовсе не существовать.

Тяжесть их взглядов давила в спину, пока я изучала Разрыв. Краем глаза я уловила движение, и вот Эфир уже стоял рядом, настолько близко, что я чувствовала исходящее от него тепло.

— Ты готова? — спросил он тихо, так, чтобы слышала только я.

Я повернулась к нему, поймав взглядом, как приглушенный свет лег на квадратную челюсть, как скользил по высоким скулам. Как пряди ониксовых волос идеально спадали на лоб. И этот взгляд золотых глаз — такой, что среди всей этой смерти я вдруг ощущала себя живой. Я старалась не замечать, как его тени тянулись к моим через разделяющее нас пространство, и того опасного чувства, что приходило вместе с ними.

— А имеет ли значение, если нет?

Его взгляд смягчился.

— Мы не обязаны найти все ответы сегодня.

— Только те, что могут спасти нас всех, — я попыталась улыбнуться, но не совсем получилось.

Его рука двинулась, будто он хотел коснуться моего плеча, но остановилась, пальцы сжались у бедра.

— Я буду с тобой.