Скованная сумраком - Паркер Леннокс

Слова были сказаны осторожно, но тепло все равно разлилось у меня в груди. Потому что я ему верила. Потому что хотела, чтобы он был рядом, несмотря на весь тот суд, который, по идее, должен был меня терзать. Делать все это без него теперь казалось невозможным.

Наконец, я кивнула, не доверяя своему голосу, и повернулась обратно к разрыву. Один вдох, затем другой, и я шагнула внутрь.

Глава 42

 

Сначала изменился воздух. Исчез затхлый, пепельный привкус Умбратии, сменившись чем-то настолько насыщенным жизнью, что у меня почти перехватило дыхание. Солнечный свет — настоящий солнечный свет — пробивался сквозь лиственный полог над головой, разбрасывая пляшущие тени по земле, которая словно пульсировала сочной зеленью. От этого зрелища у меня едва не подкосились колени.

Это был Рифтдремар. Не выжженная оболочка, какой я всегда его представляла, а нечто дикое и живое. Природа отвоевала здесь все, превратив руины моей родины в заросший рай. Лианы толщиной с руку оплетали глыбы почерневшего камня. Мох устилал то, что когда-то могло быть улицами, прерываясь тут и там саженцами, пробившимися сквозь старые фундаменты.

Остальные шагнули вслед за мной. Кто-то ахнул — может быть, Эффи или Мира, — но я почти этого не заметила. Мое внимание приковала накрененная стена, из трещин в древнем растворе которой распускались нежные фиолетовые цветы.

— Время творит чудеса, — выдохнул Тамир, сжимая свои карты крепче. — Природа всегда берет верх.

Я заставила себя двинуться вперед, позволив пальцам скользить по камню, все еще почерневшему от огня десятилетней давности. Жизнь вернулась сюда с яростью, но под всей этой красотой лежали кости резни.

Я достала одно из зеркал, которые Рейвен дал мне перед отбытием.

— Прошли. Стражи не видно, все выглядит заброшенным.

В зеркале возникло отражение Рейвена со знакомым блеском в глазах.

— Разочарована? Я знаю, как ты любишь эффектные появления.

— Постараюсь сдержать свое разочарование, — я повернула зеркало, давая ему увидеть буйный зеленый хаос вокруг нас. — Думаю, дальше пойдем к шахтным тоннелям.

— Вам на дальний север, у западной границы, — он перетасовал какие-то бумаги. — Хотя должен предупредить: карты старые. Могут быть чуть менее надежными, чем обычно.

— Ну, для этого у нас и есть Тамир.

— Теперь я и правда чувствую себя незаменимым для операции, Ваше Высочество, — откликнулся он с сарказмом, затем его выражение лица слегка смягчилось. — Берегите себя там.

— И ты тоже. — Я убрала зеркало и, качнув головой, повернулась к группе.

— Нам нужно держаться западного хребта, — сказал Тамир, раскладывая карту на поваленной колонне. — Горные выработки были сосредоточены ближе к горам, в стороне от основных поселений, — пальцем он провел путь по выцветшим чернилам. — Если будем держать пики слева, примерно через три часа выйдем ко входу в долине.

Один за другим мы оседлали Вёрдров, что уже рвали траву с корнем. Когда Тамир устроился позади Ретлина, его прежняя неуверенность вернулась.

— Держись как следует, — сказал Ретлин с усмешкой в голосе. — Если, конечно, не мечтаешь о долгом падении.

Вёрдры поднялись в небо парами, огромными крыльями послав рябь по лиственному пологу внизу. Следом взмыл Триггар, и я поймала себя на том, что задержала дыхание, когда мы поднялись выше линии деревьев. Рифтдремар раскинулся под нами буйством зелени, какого я не видела с тех пор, как покинула Сидхе. Но это было по-другому, дико, необузданно. Двадцать лет природа возвращала себе то, что пламя пыталось уничтожить.

Чем дальше на север мы летели, тем сильнее менялся ландшафт. Густой лес уступал место волнистым холмам, а затем зазубренным утесам. Массивные скальные образования прорывались сквозь зелень, словно кости, пробивающие кожу. Время шло, пока мы прокладывали путь среди залитых солнцем облаков.

— Туда! — наконец перекричал ветер Тамир, указывая на узкую долину, рассеченную между двумя пиками. — Горнодобывающий комплекс должен быть сразу за тем перевалом.

Крылья Триггара подхватил восходящий поток, и у меня свело живот, когда мы взмыли еще выше. Внизу среди деревьев что-то блеснуло — может, металл, а может, стекло, поймавшее солнечный свет. След того, что это место не всегда было глушью, что когда-то здесь жили и работали люди.

— Нужно найти достаточно чистое место для посадки, — крикнула Данника из-за спины Вексы. — Эти деревья слишком густые для Вёрдров.

Она была права. Дно долины представляло собой спутанный клубок растительности, прерываемый лишь редкими торчащими камнями да поваленными стволами. Но затем я увидела это — разрыв в пологе, где нечто массивное давным-давно рухнуло, оставив после себя грубую прогалину.

Ретлин подал знак, и мы начали снижение. Вёрдры садились поэтапно, их копыта находили опору на земле, не знавшей такого веса уже десятилетиями. Когда я соскользнула со спины Триггара, мои ботинки хрустнули о что-то, что было не просто листьями или ветками. Я посмотрела вниз и увидела осколки темного стекла, рассыпанные по мху; на их поверхности все еще тянулись странные, вихрящиеся узоры.

Я присела, чтобы рассмотреть стекло ближе, но резкий голос Данники прорезал тишину прогалины.

— Движение в деревьях.

Все замерли. Тени под моей кожей свернулись, готовые сорваться, а я обводила взглядом густую листву вокруг нас. Вёрдры беспокойно переминались на местах, хвост Триггара дергался в раздражении.

— Там, — прошептала Мира, указывая влево, где ветви колыхнулись не только от ветра.

Эфир двинулся первым: его фигура растворилась в тени, и он скользнул к источнику движения. Остальные рассредоточились, оружие оказалось в руках у всех. Даже Тамир умудрился извлечь откуда-то из складок своих одежд небольшой нож.

Между деревьями мелькнула белая вспышка, слишком быстро, чтобы разглядеть детали. Мое сердце загрохотало. Неужели Стража все-таки узнала о нашем приходе?

Существо вырвалось на прогалину, и все мы отшатнулись. Не Стража. И вовсе не Аосси. Перед нами стоял огромный олень, его шерсть была ослепительно белой, а рога ветвились, устремляясь к небу. Он смотрел на нас без тени колебаний. Даже Вёрдры будто окаменели в резком контрасте с тем, как в последний раз они гнались за оленем на землях Драксона.

— Эсприт, — выдохнула Эффи.

Взгляд оленя скользнул по всей нашей группе.

— Поразительно, — сказал Тамир, и в его голосе звучало благоговение. — Белый олень — символ Рифтдремара.

— Я никогда не видела ничего подобного, — прошептала Векса.

Олень слегка наклонил голову, словно обдумывая слова Тамира.