Скованная сумраком - Паркер Леннокс

Но он уже уходил, осторожно выбирая путь сквозь подлесок. Не раздумывая, я шагнула следом.

Руки Эфира сомкнулись вокруг меня прежде, чем я успела пойти дальше; мои глаза все еще следили за тропой, по которой ушел олень, пока тот не растворился в густых зарослях.

— Лучше нам не разделяться, — тихо прогудел Эфир мне в волосы.

— Конечно… я не… — я запнулась. — Я сама не знаю, о чем думала.

Эфир помог мне удержать равновесие, задержав руку на пояснице.

— Вход в шахты должен быть где-то поблизости, — сказал Тамир, вновь разворачивая карту.

— Ну, это было… занимательно, — пробормотала Данника, продолжая прочесывать взглядом линию деревьев, где исчез олень. Ее рука так и не опустила оружие. — Но нам стоит поторопиться. Дневной свет не вечен.

Она была права. Пусть солнце Рифтдремара сияло ослепительно по сравнению с вечным затмением Умбратии, оно уже начинало клониться к западу, к зубчатым пикам.

— Сюда, — Тамир указал на гряду темного камня, выступающую из листвы. — Главный ствол должен быть сразу за тем подъемом.

Мы двигались осторожно, пробираясь сквозь подлесок, сапоги цеплялись за перекрученные корни и остатки того, что когда-то могло быть тропой. Каждый звук казался чрезмерно громким: скрип ветвей над головой, шелест листьев на ветру, сухой треск сучьев под ногами.

— Выглядит многообещающе, — негромко сказал Тамир, указывая туда, где из плотной завесы лиан выступали два обветренных столба.

Данника шагнула вперед и прижала ладонь к камню за столбами. На мгновение ее взгляд стал расфокусированным.

— Устойчиво. Туннель должен быть надежным, по крайней мере у входа.

— И насколько глубоко они уходят? — спросила Мира, вглядываясь в темноту за проемом.

— В записях упоминаются три основных уровня, — сказал Тамир, щурясь в заметки. — Но их могло быть больше. Эти разработки были, мягко говоря… не слишком прозрачными.

— Нам стоит разделиться на группы, — сказала Векса, уже доставая оружие. — Так мы покроем больше пространства.

— Согласен, — в голосе Эфира прозвучала привычная властность, он окинул нас взглядом. — Векса, бери Даннику и Эффи. Мира с Тероном вместе. Ретлин с Тамиром. Я пойду с…

— Со мной, — закончила я. Никто не стал спорить.

— Остальные начинайте с верхних уровней, — продолжил он. — Мы возьмем нижний туннель. Если кто-то что-нибудь найдет…

— Или нарвется на неприятности, — вставила Векса.

— Три резких свиста, — сказал Эфир. — Эхо должно пройти по всем туннелям.

Данника и Тамир зажгли факелы, и пламя неровным светом легло на резные столбы. Остальным они были не нужны. Благодаря острому зрению мы и так уверенно ориентировались в темноте. Я глубоко вдохнула, стараясь не думать о том, как тени за входом будто двигались… не просто как отсутствие света, а как нечто большее.

Нижний уровень открылся в обширное пространство, пустое, если не считать брошенного горного оборудования, разбросанного по полу. Опорные балки тянулись вверх, теряясь во тьме; выветрившееся дерево тихо поскрипывало в затхлом воздухе. Следов арканита пока не было. Я постаралась не показать разочарование.

— Ну что ж, — сказала я, пытаясь отвлечься, — по крайней мере эта пещера не пытается заморозить нас до смерти.

Губы Эфира едва заметно дернулись.

— Никаких ледяных рек, от которых тебя можно спасти в этот раз.

— Спасти? — я приподняла бровь. — Насколько я помню, с холодом я справлялась вполне себе.

— Это так ты называешь стучащие зубы и синие губы?

— Думаю, ты немного драматизируешь.

— Разумеется, — в его голосе звучал тот самый сухой оттенок, который я уже научилась распознавать как насмешливое веселье. — Хотя тогда ты выглядела довольно охотно принимающей мою помощь.

Жар пополз вверх по шее, когда я вспомнила, каково это было. Вспомнила его руки вокруг меня, его тепло, разливающееся по коже.

— Да уж. Вопрос жизни и смерти. Все такое.

— Именно, — сказал он. В его золотых глазах что-то мелькнуло, прежде чем он отвернулся, оглядывая обстановку. — Три туннеля. Есть предпочтения?

Я шагнула на средний путь. Между нами повисла тишина, нарушаемая лишь далеким капанием воды, эхом отдающимся в камне. В темноте я изучала его профиль.

— Ты вообще собирался мне рассказать? — наконец спросила я. — О том, кем ты меня считал? Или ждал идеального момента, чтобы швырнуть это У́ркину?

Его плечи едва заметно напряглись.

— Я не был уверен. Убедился, когда ты назвала имя Фиандриэль.

— Но ты подозревал, — это не было вопросом.

— Были… признаки, — он повернулся ко мне, и в его выражении лица появилось что-то почти осторожное.

— И ты не подумал, что я заслуживаю знать?

— Ты бы мне поверила? — его голос был тихим, но в нем чувствовалась тяжесть. — Я и сам не был уверен, пока ты не сказала свое имя.

— Принцесса. Так ты назвал меня впервые, — парировала я.

Теперь он уже открыто ухмылялся, проводя рукой по волосам; пряди небрежно упали ему на лоб.

— Хотел бы я сказать, что знал все это с самого начала. Но на самом деле я назвал тебя Принцессой, потому что ты вела себя как принцесса.

Я остановилась, повернулась к нему и прищурилась.

— Серьезно?

— На тебе было какое-то чудовищное подобие бального платья, волосы уложены идеальными аккуратными локонами, и ты начала дуться сразу же после пробуждения. Что, по-твоему, я должен был подумать? — он приподнял бровь, и на его лице вновь появилось это невыносимо самодовольное веселье; ямочка рассекла щеку.

— Ты буквально выкрал меня из дома и запер в башне. Я не дулась, я была в ярости. Я хотела тебя убить, — возразила я.

— Эта мысль тоже приходила мне в голову, — его ухмылка переросла в улыбку, когда он сделал шаг ко мне и прошептал: — Не раз.

Я оттолкнула его на пару шагов назад и пошла дальше, пряча улыбку. За спиной раздавался смешок.

— А потом ты изолировал меня на недели, был груб всякий раз, когда мы осмеливались хоть на какое-то подобие разговора, нападал на меня своими тенями, — продолжила я, пока мы шли по туннелю.

— Видишь, снова дуешься, — сказал он, поравнявшись со мной и задев меня рукой. — Принцесса.

Я ткнула его локтем