Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Раньше, в таких случаях, он хотя бы говорил мягко, уговаривал, отпускал осторожно. Но сейчас — ни времени, ни желания. Только равнодушное:

— Я не люблю, когда рядом кто-то сидит.

Сюй Тяньинь:?..

Но ведь раньше… Он водил с собой Мин И по всем пиру — и она всегда сидела рядом с ним.

А теперь, если она уйдёт к последнему столу, а тётушка (сы-хоу) всё это увидит, сидя за бамбуковой завесой, разве не станет ясно, что он больше ею не интересуется? С е характером тётушки, — такого унижения она не простит.

Сюй Тяньинь почувствовала, как колени предательски подгибаются. Она тут же опустилась перед Цзи Боцзаем на колени:

— Если я в чём-то… в чём-то провинилась — скажите! Я всё исправлю, только не прогоняйте меня здесь, при всех… прошу вас…

Слишком много слов. Ни капли такта.

Цзи Боцзай нахмурился. Не сказав ни слова, встал и спокойно направился в сторону Янь Сяо, оставив её стоять на коленях среди чужих взглядов.

Сюй Тяньинь застыла, словно по ней прошёл мороз. Неужели он что-то узнал? Она лихорадочно перебирала в памяти всё, что сказала, всё, что сделала — неужели слух уже дошёл до него?..

Чем больше Сюй Тяньинь думала, тем сильнее кипела от злости.

Что в этой Мин И такого особенного? Лицо. Только и всего — лицо.

Упрямо, будто ничего не произошло, она снова села рядом с местом Цзи Боцзая, притворяясь, что просто держит для него место.

Синь Юнь, наблюдая за её неуклюжей попыткой сохранить лицо, не сдержалась и тихо заметила: — Господин Цзи ведь не тот, кого можно назвать добрым человеком…Зачем ты так унижаешься?

— Что ты понимаешь! — зло отрезала Сюй Тяньинь. — Если он не добрый — значит, добрых вообще не существует.

Во всех городах Цинъюня в целях защиты города обязательно готовят преемника. Это может быть родной сын, но также — человек с сильной юань, которого усыновляют официально.

У Му Сина раньше был наследник — сын да сы, но он умер много лет назад. Теперь наибольшие шансы у Цзи Боцзая.

А значит, достаточно просто быть рядом с ним. Даже если не стать его официальной женой — титул, богатство, влияние всё равно обеспечены.

Сюй Тяньинь вцепилась пальцами в подол платья, сжимая ткань до боли.

Она не может сдаться. И тётушка не позволит ей отступить.

Мин И — всё равно уже мертва. С другими ей ещё есть, что противопоставить.

А та, кого уже успели счесть мёртвой, в это время сидела на корточках у заброшенного колодца в заброшенном дворике — и с досадой вздыхала.

Позади неё на земле валялись двое евнухов — с разбитыми лицами и сломанными костями, даже пошевелиться не могли.

— Т-ты… ты… — с ужасом глядел на неё один из них, совершенно не понимая, как эта, на первый взгляд, хрупкая, нежная девушка только что одним ударом сломала ему рёбра.

— Хватит с «ты-ты» да «вы-вы». — Мин И задумчиво уставилась в колодец. — Лучше подскажите, что теперь делать?

— Отпустить вас? — Она прищурилась. — Тогда я не успею убежать.

— А не отпускать?.. — Перевела взгляд на колодец. — Колодец мелкий… вдвоём вы туда точно не влезете.

Евнух в страхе обмочился прямо под себя:

— Барышня, пощадите! Мы не пойдём докладывать, клянёмся! Даже слова не скажем!

— А? Вот и отлично, — с улыбкой спрыгнула она с каменного края и лёгким движением хлопнула в ладоши. — Тогда… побудьте тут ещё немного.

Внутренний двор был охраняем строго, но приказ сы-хоу на её казнь пока знали только эти двое. Если удастся выскользнуть обратно на главную дорожку — она ещё сможет вернуться на Танцевальную сцену. А оттуда — найти момент, чтобы сбежать с этого пира живой.

Мин И напрягала память, стараясь восстановить маршрут, по которому её вели, и, ориентируясь на детали, шаг за шагом продвигалась вперёд.

Но в этот момент, один из казавшихся поверженными евнухов вдруг рванулся с земли, и, выхватив спрятанный кинжал, метнулся к ней со спины, целясь прямо между лопаток.

Она уловила движение, но не успела обернуться, как издалека взвизгнула стрела:

— Фьююу — шш!

Молнией, сверкая холодным железом, она пронеслась у неё под самым боком и вгрызлась в плечо евнуха с таким ударом, что тот рухнул с диким воплем.

Мин И в изумлении подняла взгляд. Впереди, на развилке дорожек, стоял Шэ Тяньлинь с артефактом «Тысяча пронзающих стрел» в руке и ледяным выражением лица.

— Сколько раз тебе повторять? — сухо бросил он. — Если срубаешь сорняк — вырывай с корнем.

Уже клонился закат. Розовое небо, пылающее над садом, отбрасывало мягкий свет, ложившийся даже на его волосы — пепельные с чёрным, но не смогло смягчить ни черты, ни взгляд.

Мин И вздрогнула. Зрачки сузились — и она мгновенно вскинула рукав, прикрывая лицо, а сама — прыгнула к ближайшей искусственной скале, скрывшись за каменной грядой.

Шэ Тяньлинь в ответ… рассмеялся. Сердито.

— Я, может, и стар, но ещё не слепой, — бросил он. — Вылазь.

Мин И, прижавшись спиной к холодной каменной поверхности, не шевельнулась.

— Ах ты, несносное отродье! — раздался из-за камней глухой, сдержанный от злости голос. — Я, между прочим, считал тебя мёртвой! Сорок девять дней поминальных ритуалов, целый лунный месяц без куска мяса во рту!..

Он стоял за искусственной скалой, не крича, но в каждом слове — злое дрожание:

— Ты хоть знаешь, как пахла говядина с тушёной редькой, которую твоя шиму сварила на седьмую ночь?

— Я тебе кто? Я — твой единственный наставник, тот, кто вырастил тебя, можно сказать, наполовину твой отец! Что бы ни случилось — неужели нельзя было прийти ко мне, всё рассказать?.. Зачем, скажи мне, прятаться в глухом захолустье?

— Если бы Сань Эр невзначай не обмолвился — я бы до конца жизни думал, что ты умерла! Вот ты чего хотела, да?

Он говорил, и всё ближе подходил. Мин И, прижавшись к камню, слышала глухой стук его шагов. Лоб увлажнился — по виску скатилась капля пота.

— Я… я не Мин Сянь, — выдавила она.

— Если не ты — тогда кто?! — взорвался Шэ Тяньлинь.

Он в два шага оказался рядом, схватил её за шиворот и буквально выдернул из-за скалы:

— Думаешь, тебя не узнать только потому, что ты вырядилась в эту нелепую тряпку? Да хоть в пепел обратись — и то, по тому, как он на ветру разлетится, я тебя узнаю!

Мин И: «…» Ну… это уже лишнее.

Она изо всех сил пыталась выпрямиться — смотреть ему в