Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

было безнаказанно убивать, калечить, превращать людей в ледяную крошку, а отважному Лукасу, который защищал меня от распустившего руки преподавателя, — нельзя, отправить немедленно на Божественный Суд? На верную смерть?

Да что же это за адская несправедливость?!

Тея и Мира напряглись, глядя на меня расширенными глазами. Наверное, я сейчас выглядела страшно — глаза горели тем самым жёлтым огнём, что я видела у Лукаса в коридоре, когда он летел меня спасать.

— Кьяра, ты чего? — испуганно спросила Мира. — Ты так побледнела...

Я уже не слышала.

Руки сами нашарили брюки, натянули за секунду — пальцы слушались идеально, будто и не было никакой болезненной слабости. Сапоги — ещё быстрее. Китель даже искать не стала — некогда. Блузки и брюк достаточно будет

— Кьяра? Ты куда?

— К Лукасу, — ответила глухо.

Я закончила свои небольшие сборы и залпом выпила напоследок еще кружку воды.

— Он там из-за меня, и я его не оставлю одного.

Тея ахнула.

— С ума сошла?!

— Кьяра, мы никуда тебя не пустим!

— Академию сейчас запирают на засовы...

— Знаю. Поэтому мне надо спешить, — сказала я, решительно отодвигая сокурсниц в сторону.

— Кьяра, ты не в себе!

— Там Буря! Грифоны!

— Ты погибнешь! — Мира вцепилась мне в рукав. — Кьяра, пожалуйста, не ходи туда! Ты же только очнулась, ты еще слаба! Да какой от тебя толк там будет?

Я скинула с себя ладонь девушки.

— Если он умрёт, я себе этого не прощу никогда, — сказала твердо.

И рванула вперёд.

— Кьяра! — закричали девчонки хором, но я уже вылетела из палаты.

Коридоры лечебницы пролетели для меня одним размытым пятном, я даже не заметила, как оказалась у выхода, потому что мчалась вперед, прибавив себе нечеловеческого ускорения. Дальше — длинный переход в главное здание, лестницы, повороты... Я бежала так, как не бегала никогда в жизни. Ноги будто не касались пола, казалось, я лечу над каменными плитами, ветер свистел в ушах, встречные адепты едва успевали шарахаться в стороны.

«Быс-с-стрее, — подстёгивала Зигорра. — Ещё быс-с-стрее! Мы должны ус-с-спеть! Дверь закроют с-с-с минуты на минуту!»

Я вылетела в главный холл и увидела массивные, окованные железом двери главного входа, которые уже медленно сходились — стражники налегали на створки, готовясь опустить тяжёлый засов. Между створками оставалась щель — с каждым мгновением всё у́же, уже... Дверь не была еще закрыта исключительно по причине своей тяжеловесности и медленного способа закрывания.

Я рванула вперед из последних сил, лёгкие горели огнём, сердце колотилось где-то в горле, но мне нельзя было останавливаться.

— Эй! — заорал один из стражников, заметив меня уже у двери, когда я сбавила скорость достаточно, чтобы меня вообще можно было разглядеть. — Стоять! Нельзя! Буря началась! Дверь закрывается!

Я не слушала.

Вылетела в щель, едва не застряв, протиснулась в последний момент, когда створки уже почти сомкнулись — и вывалилась наружу, в снег, в ледяной ветер, в воющую белую мглу.

Дверь за спиной лязгнула, опуская засов.

— Ты с ума сошла, девка?! — донёсся приглушённый крик сквозь железо. — Помереть героически решила?!

— Дура! Вернись, пока не поздно, окна еще не все закрыты, сигай туда! — вторил другой голос.

Я не вернулась, конечно же.

Вскочила на ноги, отряхнула снег с коленей — и замерла на миг, глядя вперед.

Буря была уже совсем близко. Туча надвигалась на академию медленно, неумолимо, как сама смерть — чёрно-белая, клубящаяся, полная жуткого воя и пронзительных криков грифонов. Ветер хлестал по лицу снежной крупой, забивался в волосы, под расстёгнутую рубашку, но я не чувствовала холода. Во мне полыхало такое пламя, что растопило бы сейчас всю Валтарию.

И там, далеко впереди, почти у самой границы видимости, где снежная мгла встречалась с чернотой тучи, маячил алый плащ.

Лукас стоял один. Маленькая фигурка на фоне надвигающегося снежного апокалипсиса — и всё равно такой прямой, такой гордый, а плащ развевался на ветру, как знамя свободы, как вызов самой судьбе.

Он, конечно, не видел меня, стоял там, впереди, готовясь принять бой, в его руке уже нарастало ледяное сияние: Лукас формировал заклинания, чтобы встретить тварей.

— Лукас!..

Я побежала вперед.

Ветер выл, желая сбить меня с ног, снег слепил глаза, но я бежала, потому что если не успею, если дам Лукасу встретить эту стаю тварей одному — он не выживет. Я знала это так же точно, как знала, что меня зовут Кьяра. Без меня он не выживет!

Потому что никто не выживает в одиночку против такой стаи грифонов.

Потому что даже самые сильные маги падают, когда сил не остаётся.

Потому что я нужна ему. Так же, как он нужен мне.

Я иду... Я иду, Лукас! Держись, ты там только держись...

Алый плащ впереди колыхнулся на ветру, и я прибавила скорости.

[примечание автора: приложу к главе визуал Кьяры и посоветую послушать в Вк трек NeiroFilebert «Frozen Fates», под которую мое воображение рисует и эту главу, и последующие ближайшие главы...))]

Глава 31. Очешуеть можно!

Я бежала, проваливаясь в снег, но не останавливаясь ни на секунду. Ветер выл, ледяная крупа хлестала по лицу, но меня гнало вперед пульсирующее, отчаянное желание успеть, добежать...

— Лукас! — закричала я. — Лукас!..

Алая фигура впереди вздрогнула, замерла на мгновение, а потом резко развернулась.

Даже сквозь снежную пелену я видела, как вытянулось его лицо, как расширились глаза. В этом взгляде было всё — неверие, ужас, тревога...

— Кьяра?! Что ты здесь делаешь?!

Я добежала, буквально влетела в Лукаса, вцепилась в его плащ обеими руками, будто боялась, что мужчина исчезнет, растворится в этой снежной мгле.

— Я не брошу тебя, — выдохнула, поднимая глаза. — Слышишь? Не брошу одного на этом твоём дурацком Божественном Суде!

— Ты с ума сошла! — он схватил меня за плечи и хмуро глянул на меня. — Немедленно назад!

Потом его взгляд метнулся в сторону закрытых дверей академии, и губы Лукаса плотно сжались.

— Так... Давай в подвал хозяйственной пристройки, быстро, спрячься там!

Он махнул рукой в сторону хлипкого деревянного строения неподалеку.

— Там хороший подвал, он должен выдержать натиск тварей. Забейся в него поглубже.

— А ты?

— Я выстою против любой стаи грифонов, я сильный, — голос Лукаса звучал твёрдо, но я чуяла его