Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

«В коридор. Бегом! — тревожный голос Зигорры донёсся будто из-под толстого слоя ваты и воды. — На воздух! Давай, вс-с-ставай! Иди! Ну же!..»

Я пыталась... Но ноги были ватными, а в голове кружился какой-то липкий сладковатый туман. Мысли путались, цеплялись друг за друга и расползались, как дым.

Тренировки... надо идти... дверь там... а почему её две?..

Я почувствовала, как Зигорра внутри меня на миг взбрыкнула, словно бы готовая прорываться наружу немедленно, прямо здесь и сейчас, — но только на миг. Потом она как будто резко уснула... Вернее, как будто во мне нарушилась какая-то магическая связь со всем своим существом.

— Мисс Винтер? С вами всё в порядке? — голос Хродварра прозвучал совсем рядом.

Он подошёл бесшумно, его рука легла мне под локоть для поддержки.

— Вы выглядите нехорошо... Вероятно, перетренировались? У нас тут такое иногда случается с особо усердными...

Его голос был полон театральной сладкой заботы, но сквозь пелену в голове мне удалось уловить ноту удовлетворения. Глубокого, сытого такого удовлетворения хищника, видящего, как добыча входит в капкан.

Я попыталась вырвать руку, но мои мышцы ответили вялым подёргиванием. Ярость тонула в густом сиропе, заливавшем сознание.

Что он со мной сделал? И как?

Мой взгляд, блуждающий и неспособный сфокусироваться, упал на стол. На ту самую свечу, которая подогревала чайник. Пламя подрагивало, и из неё вился лёгкий дымок, сливавшийся с травяным запахом.

Вот же... Маргс проклятый!!!

А дело-то было не в чае: дрянь витала в воздухе!

Не знаю, что именно за дрянь, но, кажется, в чае-то как раз был антидот, который Хродварр щедро так отпил, и на него самого одурманивающий запах свечи не подействовал. И он был уверен, что я от чая откажусь. Вот же с-с-скотина!..

Но осознание пришло слишком поздно... Моё тело больше не слушалось меня.

Я была куклой с перерезанными нитями.

— Вам нужен отдых, — с искренним участием говорил Хродварр, ловко подхватывая меня под руки.

Он настойчиво вёл меня, мои ноги беспомощно шаркали по полу. Он был силён, и его хватка не обещала ничего, кроме сомнительной «заботы».

— Вот так. Осторожнее. Я помогу.

Он вёл меня не к двери, а развернул и аккуратно, почти бережно, усадил на край его массивного преподавательского стола. Дерево было прохладным под ладонями. Я сидела, безвольно свесив ноги, покачиваясь, пытаясь хоть как-то собрать рассыпающиеся мысли в кучу. Протестовать. Кричать. Ударить.

Бесполезно.

Всё, что я могла — это тупо смотреть, как преподаватель стоит передо мной, загораживая свет от окна. Его лицо расплывалось, двоилось, но я видела его хищную улыбку. В контрастном свете она выглядела как-то демонически.

— Я, знаете ли, человек старомодный, — заговорил он тихо, ласково, поправляя на мне воротник униформы.

Его пальцы коснулись кожи у шеи, и я содрогнулась всем существом, но содрогание осталось внутри — снаружи я лишь слабо дернула головой.

— И я привык получать то, что хочу. А я вас хочу, адепт Винтер. И ваше мнение здесь никто не спрашивает. И уж тем более меня не волнует, что на вас положил глаз сам мастер Скаар. Красотой надо делиться, не правда ли? Он поймет и не будет против. Светочами вообще — надо делиться. А вам не стоит волноваться. Гарантирую, вам понравится.

Его рука скользнула с воротника на пуговицы на моей униформе, уверенно расстегивая одну за другой.

Не-е-е-ет, нет-нет-нет-нет-нет!..

Острая паника рванулась из-под слоя дурмана, но достичь мышц не смогла. Это было самое жуткое: видеть, понимать, чувствовать леденящий ужас — и быть запертой в парализованном теле.

Видимо, я надышалась какой-то дрянью, которая очень сильно расслабляла мышцы, я даже пальцем пошевелить не могла.

— Тише-тише, не волнуйтесь, — прошептал Кайл, будто утешая испуганного зверька.

Его пальцы разобрались с моими пуговицами на униформе и принялись за пуговицы на блузке.

— Всё будет хорошо. Вам понравится. Вы даже поблагодарите меня потом за проявленное внимание.

В голове звенело. Мир сузился до этих рук, до этого стола, до сладковато-удушливого аромата свечи, которая теперь пахла самой настоящей погибелью. Зигорра билась в истерике где-то в глубине меня, но её голос стал чужим, далёким, как крик из другого мира...

Я могла только смотреть. Отстраненно наблюдать, как Хродварр начинает стягивать блузку с моего плеча. Видеть, как он мерзко облизывается, алчно глядя на мою грудь. Чувствовать, как его пальцы заскользили по моим бокам, к застёжке бюстгальтера.

— Ах, какие изгибы... И кожа... Прямо как у ледяной нимфы из сказок... Настоящее сокровище, зарытое в клане отбросов... Как хорошо, что я его нашёл!..

Блузка тоже оказалась где-то на полу, и Кайл легонько толкнул меня в грудь. Я безвольно упала на спину и лежала на холодном столе, уставившись в потолок. В голове был густой туман, но стыд и отвращение пробивались сквозь него, как лезвия. Я чувствовала каждое прикосновение Хродварра, как он проводил ладонью по моему животу, как его пальцы впивались в кожу бедра поверх тонкого белья, как он стягивает мои брюки... Это было так мерзко, так унизительно, что хотелось разорваться изнутри, просто чтобы это прекратилось, чтобы исчезнуть, не видеть, не чувствовать.

Я смотрела в потолок, чувствуя, как по вискам стекают тёплые солёные капли: слёзы сами катились по щекам.

Вот так и закончится великая авантюра лакорской принцессы, да? Не в бою со льдом и сталью, не в попытке бежать через горы, а на столе у извращенца в душном кабинете? Мастер-класс по мерзости какой-то.

Сквозь весь этот ужас пробивалась какая-то дурацкая девчачья обида: не так я себе представляла свой «первый раз», ох не так!..

Я бессильно взывала к дракону, но мой внутренний зверь бился в истерике где-то очень далеко, драконий голос был слабым, как шёпот в метель, он был неспособен пробить чудовищную мышечную слабость...

Помогите... Кто-нибудь...

Но помощи не было. Было только участившееся дыхание взволнованного Хродварра, предвкушавшего «сладенькое», его пошлое бормотание, его руки, раздвигающие мои ноги, и нарастающее, какое-то животное нетерпение в его движениях.

Потом я услышала другой звук. Металлический, чёткий. Щелк-з-з-з-зиньк.

Недвусмысленный звук пряжки ремня.

Внутри всё оборвалось... Острая волна ужаса на секунду пробила дурман.

Всё. Всё, конец. Сейчас будет... будет самое страшное. И я даже не смогу дать сдачи... Не смогу укусить... Ничего не смогу...

Я зажмурилась, готовясь к неизбежному. Готовясь исчезнуть.

Помощи ждать всё равно было неоткуда...

Что-то тяжёлое и деревянное с грохотом ударилось о пол. Подуло свежим