Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

А хорошо я его магией прилепила и прикрыла изнутри, не выпадает. Благо внутрь туда пока что никому не пришло в голову рукой залезать.

«С-с-спрятали на с-с-самом видном мес-с-сте, — прошелестел мой внутренний зверь. — Никому и в голову не приходит перетряхивать ботинки адептов в поис-с-сках брас-с-слета».

Да-да, я и сама так же в академии спряталась: на видном месте, под самым носом наследника клана Валтур.

— Это ты на помощь мастера Скаара позвала? — спросила я у Теи.

— Ну, там, значит, как дело было... Сижу я в коридоре, жду тебя. Проходит минута, две, пять... Ты не выходишь. Я сначала думала — ну, мало ли, может, действительно твоя техника сражения хромает, объясняет тебе мастер всё, показывает ошибки. Ещё минута. Потом начинаю нервничать. Подхожу к двери — прикрыта, но не заперта вроде. Толкнула — а она не открывается! Как будто заклинание наложено, запирающее. Я ухо к двери приложила — неслышно ничего, но пологом неслышимости фонит. Я стучу — тишина. Ни звука. Я сильнее стучу — молчание. Меня аж мороз по коже продрал, мурашки по спине побежали!

— А я в этот момент как раз в библиотеку шла, — подхватила Мира. — Выхожу в коридор, смотрю — Тея несётся, лица на ней нет. Бледная, глаза бешеные, волосы растрепались. Я ей, мол, что случилось? А она только рукой махнула, мол, потом, потом — и дальше бежит, ну, я за ней.

— И тут, — Тея сделала театральную паузу, округлив глаза и активно жестикулируя, — из-за поворота, со стороны лестницы, вылетает мастер Скаар. Я даже не поняла сначала, что это он — такой взбешённый, такой страшный, что я еле успела к стене прижаться, чтобы он меня не снёс. Глаза жёлтые, светятся, и от него холодом таким несёт, что у меня зубы застучали и дыхание перехватило. Я даже слова сказать не успела — он как будто знал уже, куда бежать. Мчался прямо к той аудитории, где вы с мастером Хродварром были.

Я слушала, затаив дыхание, и представляла Лукаса, летящего по коридору с пылающими жёлтыми глазами, эдакое олицетворение ледяной ярости. От этой мысли внутри разливалось странное тепло — и страшно, и удивительно, что кто-то, помимо моих родственников, оказался настолько разъярён из-за меня.

Надо же... Видимо, он почуял неладное через нашу связь истинности, о которой он сам ничего не знал. Но почуял, прибежал.

— И дальше самое страшное, — продолжила Мира, прижав руки к груди, будто пытаясь унять сердцебиение. — Мы за ним побежали, я едва поспевала, ноги заплетались. Он подлетает к двери, даже не тормозит, и просто... просто бьёт ее! Кулаком! Со всей силы, вложив в удар магию! Я такой магии никогда не видела — воздух вокруг него замерцал, заискрился синим, и дверь... дверь просто вылетела вместе с петлями, отлетела вглубь аудитории, я аж взвизгнула и зажмурилась от страха!

— А я замерла, как вкопанная, — добавила Тея. — Стою, смотрю в проём и слышу оттуда такой жуткий крик... Хродварр заорал так, что у меня сердце в пятки ушло, кровь застыла в жилах. Я никогда не слышала, чтобы люди так кричали...

— Мы в коридоре стояли, внутрь не сунулись, конечно, — Мира передёрнула плечами. — Через минуту мастер Скаар выходит. Лицо — каменное, спокойное такое, это страшное спокойствие, знаешь, как у палача, который только что дело сделал. Ни кровинки в лице, только глаза всё ещё светятся. А на руках — ты, завёрнутая в его алый плащ. Бледная, как смерть, без сознания. Он прошёл мимо нас, даже не взглянул, не замедлил шаг и понёс тебя сюда.

— А Хродварр? — спросила я. — Что с ним?

Тея понизила голос до шёпота и наклонилась ближе:

— Его потом выводили, двое стражников под руки тащили, он еле ноги переставлял, бледный такой, и мычал что-то нечленораздельное. И знаешь что...

Она замялась, сглотнула, но всё же выпалила:

— У него не было правой руки. Совсем! Только обрубок, залитый льдом, и с того обрубка всё ещё сыпалась ледяная крошка... Это жутко выглядело... Лекари потом говорили, что руку восстановить невозможно, магия Скаара так глубоко проморозила ткани, что всё омертвело, конечность восстановлению не подлежит. Хродварру теперь светит только ампутация до плеча и магический протез, если повезёт.

— Поделом, — зло выдохнула Мира и тут же спохватилась, прикрыв рот ладошкой. — Ой, простите, я не должна так говорить, но он... он ведь хотел...

Она запнулась, губы ее задрожали, а глаза вновь заблестели от непрошеных слез.

— Хотел, — кивнула я. — И почти осуществил желаемое.

Меня саму передернуло от воспоминаний и осознания того, от чего на самом деле спас меня Лукас.

Тея шмыгнула носом и отвернулась, но я успела увидеть, как по её щеке скатилась слеза. Мира же плакала, не скрываясь.

— Мы очень перепугались за тебя, — прошептала она.

— Всё хорошо, — я нашла в себе силы улыбнуться. — Всё уже хорошо. Я жива. С вами. Всё позади.

— Как он мог вообще, я не понимаю... — зло прошипела Тея.

— Все в академии уже знают подробности, да? — криво улыбнулась я.

— Конечно, знают. Мастер Скаар орал так, что даже прислушиваться не нужно было, — усмехнулась Тея. — Сначала на Хродварра, потом на стражников, потом на ректора, потом опять на Хродварра.

— Он не орал, а шипел, — поправила Мира.

— Да ты слышала, как он шипел? — всплеснула руками Тея. — Это покруче любого крика было!..

— Старшекурсники сказали, что никогда не видели мастера Скаара таким злым, — тихо добавила Мира.

Я устало откинулась на подушку и ненадолго прикрыла глаза.

В душе была какая-то странная пустота вперемешку с теплом. Пустота — от осознания того ужаса, которого мне в последний момент удалось избежать. Тепло — от осознания того факта, что меня было кому защитить.

А еще очень хотелось помыться, чтобы смыть с себя ощущение от мерзких прикосновений мужчины, которому я не разрешала к себе прикасаться.

В тот момент, когда я села на койке и открыла было рот, чтобы сказать сокурсницам, что намереваюсь дойти до душа, раздался протяжный, леденящий душу вой, низкий, тягучий, пронизывающий всё вокруг.

Тревожная сирена. Снежная