Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

Двойник склонилась надо мной с издевательской улыбкой.

— Ты исчерпана, — прошелестела она. — Ты — это только боль, страх и крик неуслышанного зверя внутри. Пора этому кончиться. Я — твоя сила. Я — твой источник. Отдайся. Перестань бороться. Это ведь проще, правда?

Её рука с кинжалом из чёрного льда поднялась для последнего удара... И в этот миг что-то во мне лопнуло. Не порвалось, нет, а лопнуло, как переполненный сосуд. Всё — боль от рёбер, унижение от поражений, страх быть раскрытой, тоска по дому, ярость на себя за свою слабость, за эту постоянную борьбу с самой собой — всё это слилось в одну тихую, абсолютно чёрную точку.

Да хрен вам я так просто сдамся!..

А потом эта внутренняя точка взорвалась.

Это была ярость, которой я так боялась, которую всегда сдерживала. Ярость принцессы, которую считают ошибкой. Ярость дракона, запертого в человеческой оболочке. Ярость воина, которого снова и снова размазывают по земле.

Я не закричала, а напротив — выдохнула. И из глубины груди, из того самого места, куда давил сапог двойника, вырвалась волна силы, которая отбросила двойника невидимым кулаком. Та отлетела через всю сферу и с глухим ударом вмялась в противоположную ледяную стену, зашипев от боли и с ненавистью глядя на меня.

Я поднялась, медленно, плавно, как-то текуче, как не может вставать на ноги человек — но может передвигаться нечеловеческая сущность. Внутри всё горело, но это был ровный, контролируемый жар.

Я посмотрела на свои руки. На коже на мгновение проступил призрачный узор чешуи, а кончики пальцев стали тёмными, почти когтевидными. Вокруг меня воздух задрожал и заискрился, наполнившись микроскопическими кристалликами инея, которые не падали, а вибрировали, повинуясь моему пульсу.

Двойник отлипла от стены, на её лице впервые появилось нечто, кроме превосходства. Растерянность?..

— Фокусами развлекаешься? — криво улыбнулась она. — Оставь. Сдайся. Это всё пустое.

— Нет... Это — не фокусы, — тихо произнесла я, продолжая разглядывать свои руки. — Это — управление. Ты говоришь, что ты — моя сила? Отлично. Но сила без управления — это просто стихийное бедствие. А я... я буду договариваться со стихиями.

Я сделала шаг вперёд, игнорируя боль в ребрах, и представила, как между мной и двойником вырастает чёткий барьер — граница. Линия, проведённая на льду.

— Ты — часть меня, с которой я не хочу иметь дела, — сказала я твёрдо. — Тень, которая возомнила себя целым. Убирайся на своё место. В подземелье. На чердак. Куда угодно. Но ты не выйдешь из этой сферы вместо меня. Потому что я не позволю.

Я сосредоточилась на ощущении своей воли... Не на силе, которой у меня сейчас не было в должной мере, а на простом, упрямом «нет». На отказе признать двойника главной. На отказе бояться её. Страх ещё был, но он теперь горел не паникой, а яростной решимостью.

Ты не займёшь моё место!

Двойник рассмеялась, хотя взгляд ее теперь изменился.

— И что ты сделаешь? Умрёшь героически, истекая кровью?

— Нет, — я медленно покачала головой, и это движение отозвалось болью. — Я просто перестану тебя кормить. Ты питаешься моим страхом, моей неуверенностью, моей ненавистью к себе. А я... я отключаю эту столовую. Поняла? Никаких больше эмоциональных пиршеств. Голодай!

Я мысленно представила, как все свои сомнения, всю эту внутреннюю болтовню («ты не справишься», «ты слабая», «все видят, что ты фальшивка») не пытаюсь заткнуть, а просто выключаю, задуваю, как свечу.

Лицо двойника исказилось, ее контуры стали чуть размытее, будто сигнал начал терять чёткость.

— Я — твоя суть, — злобно прошелестела двойник. — Без меня ты — никто.

— Без тебя я — Кьяра, — парировала я, чувствуя, как странная ясность наполняет голову.

Боль никуда не делась, слабость тоже, но панический шум стих.

— А это уже немало.

Она взмахнула рукой, и оставшиеся в воздухе ледяные кинжалы дрогнули, нацелились на меня. Я не стала уворачиваться, продолжила смотреть на двойника, выстраивая внутри ту самую «точку тишины», о которой говорил Лукас. Центр бури.

Кинжалы летели... Но в последний момент их траектории изменились, они впились в ледяной пол полукругом вокруг меня, не задев.

Кажется, бунтующий «гарнизон» начинал слушаться приказов коменданта.

Двойник зарычала — низко, по-звериному как-то. Её форма затрепетала, на мгновение стала прозрачной.

— Это моё место! Моя жизнь!

— Нет. Ты — возможность. Плохая. И я её отвергаю.

Я собрала последние крохи сил — не магических, а простой человеческой воли — и мысленно надавила на эту связь, на тот канал, в котором существовал двойник. Не атаковала её, просто закрыла эту дверь, отделила себя от этого хищного искажённого зеркала.

Вновь сделала шаг вперёд, и сейчас это был не шаг перепуганного адепта, а шаг хищника, уверенного в своей территории. С каждым шагом моя драконья аура сгущалась, давя на иллюзию, заставляя её терять чёткость. Двойник отступила, её форма поплыла.

— Я — Кьяра, — твердо сказала я. — И во мне живёт дракон. И это — моё. Не твоё. Моё!

В последнее слово я вложила столько напора и ярости, что воздух вокруг меня ощутимо завибрировал от магических колебаний.

Я не стала создавать сложные магические конструкции, не стала дышать льдом или взращивать шипы... Я просто... захотела, чтобы двойника больше не было. И протянула руку.

Из моей ладони не вырвался сгусток энергии, но пространство между нами просто сжалось и вытолкнуло двойника, как тело отторгает инородное. Она вновь ударилась о стену, но теперь уже не просто прилипла к ней. Она... съёжилась. Её гордая форма, её чёрный мундир, её жёлтые глаза — всё стало уменьшаться, терять силу, тускнеть. Прошла какая-то минута, — и вот она уже не была грозным двойником. Она была всего лишь тенью, испуганным маленьким комочком страха и сомнений, сидящим на полу у стены.

Я стояла и ощущала, как драконья сила гудела во мне ровным потоком. Это был не взрыв — это было осознанное могущество. Я смотрела на своего двойника, отлеплявшегося от стены с потухшим взглядом. Страх в её глазах сменился пустым недоумением, она больше не была моим персональным кошмаром. Она была просто... ошибкой. Старой версией программного кода, которую пора стереть.

Она попыталась сделать отчаянный выпад, её рука дрогнула, и из кончиков пальцев вырвалась жалкая тонкая струйка ледяной пыли. Раньше это могло бы прошить меня насквозь, теперь же я даже не