Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

каждом движении. Но внутри... внутри было тише. Зигорра, обычно тревожная и отзывчивая на каждую вспышку боли или страха, теперь напоминала скорее большую кошку, дремлющую у камина. Снежная Буря, пронёсшаяся над академией, вызвала в ней волнение, но не тот всепоглощающий шторм инстинктов, что был в прошлый раз. Она ворчала, беспокоилась, но больше не рвалась на волю, не пыталась разорвать меня изнутри.

«В тебе что-то меняетс-с-ся, — лениво протянула она. — С-с-становишься твёрже. Менее вк-к-кусная для паники».

Так странно было это от нее слышать...

Сквозь приоткрытые веки я наблюдала за тем, как лечебница вновь наполняется ранеными, которых, к моему глубочайшему сожалению, в этот раз было значительно больше.

Я прислушивалась к бормотанию лекарей:

— Грифоны как с ума посходили...

— Откуда их столько...

— Так ожесточенно бьются...

Взгляд мой выцепил девушку, которую принесли на носилках и положили в дальнем углу лечебницы. Совсем бледная, взгляд остекленевший. Она была пока жива, но жизнь в ней едва теплилась. И вокруг нее особенно усердно хлопотала парочка целителей, как будто девушка была очень ценна.

Я воспользовалась чутким драконьим слухом, чтобы подслушать разговоры.

Светоч. Слабый, таких, как она, оставляют при академии, чтобы было из кого черпать силу во время Снежных Бурь, чтобы создавать и удерживать прочные энергетические щиты.

Я смотрела на девушку и чувствовала, как внутри меня всё переворачивается. Обычная девушка, чью жизнь просто взяли и превратили в ресурс, в своего рода батарейку для тех, кто умеет от нее питаться энергией.

Зигорра, как чувствуешь эту девушку? Она умрет?

«С-с-скоро, — тихо ответил мой внутренний зверь. — Ес-с-сли ей не помочь. Её с-с-сила ис-с-с-с-сякает. Организм больше не может производить магию так быс-с-стро. Она выжата».

Но я могу помочь? Поделиться?

Зигорра помедлила.

«Можешь.... Но ты с-с-сама еле жива. Твои рёбра ещё не срос-с-слись. Если отдашь с-с-слишком много — с-с-сама свалишьс-с-ся».

Знаю. Но я не могу просто лежать и смотреть.

«Упрямая негодница», — вздохнула Зигорра, но в её голосе звучало что-то похожее на гордость.

Я с кряхтением приподнялась на локтях, в боку тут же стрельнуло острой болью, и я зашипела сквозь зубы. Лекарь, колдовавшая над соседней койкой, обернулась и всплеснула руками:

— Адепт Винтер! Вы куда? Вам лежать надо, у вас переломы!

— Я в порядке, — прохрипела я, спуская ноги с койки. — Мне просто... надо...

— Никуда вы не пойдёте! — женщина шагнула ко мне, явно намереваясь водворить обратно на подушки.

Я медленно подняла на нее взгляд, и, видимо, в нем было что-то такое, от чего лекарь замерла на полпути.

— Мне очень надо, — тихо сказала я.

И, держась за стену, поковыляла к дальнему углу лечебницы.

Лекарь не стала меня останавливать, а я с кряхтением упрямо ползла дальше и думала о том, что как-то рановато стала разваливаться, как какая-нибудь старушка, хех.

Каждый шаг отдавался пульсирующей болью в груди, рёбра, которые мой двойник, кажется, возвёл в ранг своего любимого развлечения, протестовали против любого движения. Я шипела, останавливалась перевести дух, но продолжала идти. Метр за метром. К ней. К Светочу.

Девушка лежала неподвижно, укрытая одеялом до подбородка. Бледная, почти прозрачная. Русые волосы разметались по подушке, губы потеряли цвет. Ей было не больше двадцати, может, даже меньше. Её грудь едва вздымалась, а взгляд был устремлён куда-то сквозь потолок, сквозь стены, сквозь саму реальность.

Я с шумом придвинула табурет и села рядом. Осторожно, боясь причинить боль, взяла безвольную ладонь девушки в свою, сжала её пальцы, пытаясь передать хоть каплю тепла. И, закрыв глаза, потянулась к своей магии — к тому самому глубокому источнику, который бил во мне ключом. Я не умела им управлять в полной мере, не умела дозировать и контролировать. Но я умела отдавать. Открыть поток и позволить ему течь — это было просто.

Почувствовала, как сила тонкой струйкой перетекает из моей ладони в девушку. Совсем чуть-чуть, аккуратно, чтобы не навредить, не перегрузить её истончившееся магическое ядро, да и себе не навредить.

Минута. Две. Три.

Девушка не реагировала. Всё так же смотрела в никуда, не мигая, не шевелясь. Я уже начала думать, что моя затея бесполезна, что я опоздала, что...

Она вздрогнула.

Резко, всем телом, как от удара током. Её грудь судорожно вздымалась, ловя воздух, а глаза, наконец, сфокусировались, и, живые и осмысленные, медленно повернулись ко мне.

Девушка смотрела недоверчиво, глянула на мою ладонь, от которой исходило слабое голубоватое свечение. Потом перевела взгляд на моё лицо, и в её глазах отразилось такое изумление, будто она увидела невероятное чудо.

— Ты... Ты делишься силой? — прошептала она одними губами. — Со мной?

Я улыбнулась. Улыбка вышла кривой, усталой, но искренней.

— Нет, просто посидеть пришла.

А вот это уже вредный характер Зигорры прорезался, за которым я любила скрывать свою беззащитность.

Девушка недоверчиво смотрела на меня ещё с минуту, потом уголки её губ дрогнули в несмелой улыбке. Она сжала мои пальцы в ответ — слабо, едва ощутимо, но это было движение, это была жизнь.

— Спасибо, — тихо выдохнула она.

Я кивнула. Не знала её имени, но это было неважно, важно было то, что девушка дышала, жила, улыбалась.

Ох-х-х, как же я в этот миг хотела разрушить эту проклятую систему валтарского выживания! Я должна это сделать, просто обязана. Ради этой девушки, ради всех, кто лежал сейчас в этой лечебнице и за её пределами.

А позже, когда я ковыляла обратно к своей койке, ко мне вновь пришел Лукас, и я порадовалась, что он жив и почти здоров. Все-таки даже несмотря на то, что я неплохо так чувствовала Лукаса как истинного, а все равно глазам доверяла больше. Поэтому быстро просканировала его взглядом и облегченно выдохнула. Лукас был почти в порядке. Вот только левый рукав небрежно закатан, а предплечье плотно перебинтовано, сквозь белую ткань рубашки проступали бледные розоватые пятна — уже заживающие с помощью магии, но явно свежие раны. Лицо осунулось, под глазами залегли тени. Ему сегодня явно пришлось несладко.

Но Лукас взглядом быстро нашел меня, слегка улыбнулся и направился в мою сторону. Я в этот момент как раз доковыляла до койки и уселась на нее, с великолепной оперой, состоящей из моих стонов и кряхтения.

— Выглядишь ужасно, — хмыкнул Лукас, подходя ближе.

— Ты ещё хуже, — фыркнула я. — И только посмей заикнуться о занятиях по теории магии! Я сейчас могу изучать только теорию жалоб,