Не нищая жена - Денни Смит

Доктор посмотрел на него с удивлением. В его глазах мелькнуло недоумение.

— Любой другой был бы менее спокоен на вашем месте.

— Любой другой на моем месте лежал бы на дне оврага и не дышал, если верить вашим словам, — отрезал Джозеф. — Я умею быть благодарным и не жаловаться.

Доктор помолчал, собирая инструменты в саквояж. Движения его были неторопливыми, но точными.

— Похвально, что вы сохраняете присутствие духа. Правильный настрой способствует скорому выздоровлению, — наконец ответил он, разглядывая его как некую диковинку, и перевел тему, — Могу сегодня дать вам опиум. Боль будет сильной, особенно к вечеру. Я бы на вашем месте не отказывался.

— Не надо, — ответил Джозеф. — Я знаю, чем это заканчивается. Хватит.

Доктор поднял на него глаза.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Тогда терпите, — сказал Мэтьюз, защелкивая саквояж. — Но, если станет совсем невмоготу, я оставлю настойку здесь. Стыдиться тут нечего.

Он поднялся и взял свой саквояж, собираясь уходить. У двери обернулся, бросил быстрый оценивающий взгляд на Джозефа, в котором мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Миссис Эттвуд! — позвал он, приоткрыв дверь. — Можете войти.

Эмили вошла сразу — должно быть, стояла у самой двери, готовая к тому, что ее позовут в любой момент. Лицо ее было бледным, руки сжаты в замок перед собой.

— Все, что мог, я сделал, — сказал доктор, обращаясь к ней. — Теперь главное — покой. Никаких волнений. И следите, чтобы он не вздумал вставать раньше времени. Я зайду завтра. И, мистер Эттвуд, — он перевел взгляд на Джозефа, — ваша жена не отходила от вас три дня. На вашем месте я бы дал ей возможность отдохнуть.

Джозеф видел, как Эмили вспыхнула при этих словах. Краска залила ее щеки, шею, даже кончики ушей — яркая, живая, такая неожиданная на бледном, измученном лице.

— Вы преувеличиваете, — выдавила она из себя, но предыдущая реакция выдала ее с головой.

Доктор хмыкнул и вышел, тихо притворив за собой дверь.

— Ты все знаешь? — спросила она, присаживаясь в то же самое кресло и машинально расправляя складки на постели, когда они остались вдвоем.

— Что угольный король теперь хромой? — Джозеф усмехнулся. — Да, мне сообщили. Я, признаться, в восторге. Хромой, злой, с тростью — кого хочешь напугаешь. Теперь меня будут бояться еще сильнее. Наверное, нужно было бы повредить еще и глаз. С повязкой я бы выглядел еще живописнее.

Она пристально посмотрела на него, не зная, верить ли его бодрости.

— И про шрам ты тоже знаешь, — Эмили скорей утверждала, чем спрашивала.

— Да, знаю, — он помолчал, в глазах снова загорелся тот же самый насмешливый огонек, — Меня всегда упрекали в недостатке мужественности. Говорили, что я похож на рыжую девчонку. Теперь есть, чем похвастать.

Эмили мягко улыбнулась.

— Ну, раз уж мы закончили обсуждать мое состояние, — тон Джозефа стал деловитым, как бывало всегда, когда он собирался обсудить дела, — Перейдем к делам, пока я не расслабился окончательно.

— К делам? — переспросила она с удивлением. — О чем ты говоришь? Ты же пошевелиться не можешь.

— Могу, — возразил он и пошевелил пальцами левой руки. — Видишь? Кроме того, то, о чем я хочу попросить не требует, чтобы я поднимался с постели.

— И чего же ты хочешь?

— О, ничего такого, — ответил он. — Нужно вызвать кое-кого из Глазго.

— Кого? — спросила она.

— Донала, — сказал Джозеф. — И Томаса. Они мне нужны.

Эмили нахмурилась. Она хорошо помнила Донала — невысокого, коренастого ирландца, бывшего боксера. Лицо у него было такое, что связываться с ним не хотелось: кривая усмешка, не предвещавшая ничего хорошего, нос, сломанный в нескольких местах и сросшийся неправильно, и огромные кулаки, которые он сжимал так, будто все еще был на ринге.

Одно время Донал жил у них с отцом. Тогда маркиз связался с такими людьми, что упоминать их имена в приличном обществе было стыдно. Эмили только согласилась выйти замуж за Джозефа, и тот, узнав, какая публика появляется в их доме, распорядился, чтобы Донал разобрался с этим. Ирландец поселился в прихожей, и Эмили, проходя мимо, каждый раз чувствовала, как по спине бежит холодок. Но следовало признать, что он знал свое дело: сомнительные знакомые исчезли. А однажды Донал и вовсе защитил ее от Рейчел — перехватил ее руку, когда та в припадке гнева замахнулась, чтобы дать Эмили пощечину.

Она слышала, что он предан Джозефу, что он надежен и что его боятся те, на кого укажет ее муж. Но видеть здесь в Кенте, в их тихом поместье человека столь специфичных достоинств…

— Зачем тебе Донал? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Что здесь случилось такого, что тебе понадобился такой человек?

Она смотрела на супруга, и в глазах ее было беспокойство, которое ей не удалось скрыть.

— Как зачем? — Джозеф усмехнулся. — Ты посмотри на меня. Я даже с кровати встать не могу самостоятельно. Доктор сказал, что недели две-три придется лежать, а потом еще неизвестно, как пойдет. Дэниэлс, конечно, человек хороший, но таскать меня на себе он не сможет. А Донал сможет.

Она помолчала, обдумывая его слова.

— Джозеф, я не понимаю… Ты хочешь, чтобы он был кем-то вроде твоей… — она замялась, подбирая слово, — сиделки?

— Я хочу, чтобы он был рядом, — ответил он. — И не только для того, чтобы таскать меня. Когда я встану, мне понадобится помощь, чтобы передвигаться по дому. Опираться на трость — это одно, а подниматься по лестнице, выходить во двор… сама знаешь, Донал сильный, он справится, если что.

— Но у нас есть слуги, — возразила она. — Дэниэлс распорядится…

— Эмили, ты же знаешь, как мне тяжело управляться с прислугой. Они все меня боятся, — возразил Джозеф. — А Донал — нет. И я ему доверяю. Мне будет спокойнее, если он будет рядом. К тому же незачем ему прохлаждаться в Шотландии.

Она пристально посмотрела на него. В его словах была своя логика, но распоряжение все равно казалось слишком надуманным.

— Ты уверен, что ничего не случилось? — спросила она тихо.

— Разумеется, уверен, — ответил он, и его голос прозвучал спокойно, даже буднично. — Просто я не привык быть таким беспомощным. Хочу, чтобы рядом был Донал.

— Допустим. А Томас?

Как Эмили поняла, сейчас он стал кем-то вроде управляющего в Ланакшире, без которого, как утверждал ее муж, там совсем не обойтись. Полтора года назад молодой человек был всего лишь секретарем. Эмили не знала всех нюансов столь головокружительного роста, но Джозеф очень ценил его. И в первую очередь за его умение найти