Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

— Нет, — мгновенно отказалась Лирка.

На лице девушки мелькнуло мучительное отчаяние, она со страхом посмотрела через плечо на карету.

— Этот разговор вас не затруднит… — в её голосе прозвучали умоляющие нотки.

Может, Лирка и пожалела бы её, если бы её госпожой была бы не Ахиша Шиндый.

— Разговор с вашей госпожой меня затруднит, даже если мы просто обменяемся приветствиями, — холодно ответила магичка и отвернулась, чтобы продолжить путь.

— Это в твоих же интересах.

Лирка замерла, услышав хрустально-тонкий голос, и бросила тяжёлый взгляд через плечо. Приподняв пальчиками занавеску, на неё высокомерно смотрела консери Ахиша. Несмотря на стремление держаться с достоинством, в плотно поджатых губах чудилось что-то нервное. Ну и… сама консери ждала какую-то безродную невесть сколько у ворот. Той явно что-то нужно. Нужно так сильно, что она наступила на гордость.

Лирка развернулась. Что ж, лучше знать о желаниях свекрови. Тем более она подозревала, чего могла хотеть консери. Молча прошла мимо служанки широким размашистым шагом, сама распахнула дверь экипажа и, пригнувшись, забралась внутрь. Спокойно уселась напротив консери и, сложив руки на груди, вперила в неё тяжёлый взгляд. Занавеска опустилась, отрезая солнечный свет. Тьму развеивало только сияние пары серебристых светляков, чьи огоньки волшебными искрами отражались в льдистых глазах госпожи Ахиши и голодным блеском в чёрных безднах Лирки. Несмотря на гордо вскинутую головку свекрови, её подавляюще роскошное платье из пудрово-золотистой ткани и великолепную отделку экипажа, магичка чувствовала себя весьма уверенно. Она не боялась этой женщины. Лирка не просто её ненавидела, она её презирала и не могла чувствовать себя в её присутствии униженной или подавленной.

Видимо, госпожа Ахиша осознавала это, так как до конца удержать лицо у неё не получилось: ноздри тревожно раздувались, а ресницы трепыхались чаще необходимого.

«Спорим, про Ханёна узнала?» — предложил Иррес.

Спор никто не поддержал. Прятаться в сознание ни дух, ни господин Наэш и не подумали. Даже если консери и увидит что-то такое в глазах Лирки, всё равно не поймёт, что именно, но, возможно, испугается.

— Ты родила от Весхалия ребёнка? — перед тем, как задать вопрос, госпожа Ахиша отвела глаза.

Лирка склонила голову набок и прищурилась.

— С чего это тебя интересует мой ребёнок?

— Это ведь мой внук, — консери нервно облизнула уголок губ.

— Вы отказались от Весхалия и выгнали его из семьи. Так что мой сын не может быть твоим внуком, — не согласилась Лирка.

— В нём моя кровь! — госпожа Ахиша полоснула Лирку яростным взглядом, но та ничуть не впечатлилась.

Её собственные глаза горели чёрным огнём бездны, которая была готова сию минуту вырваться и пожрать наглую оборотницу.

— В нём моя кровь, — тихо, с угрозой протянула магичка. — Весхалий вошёл в мою семью, и все дети, рождённые в этом браке, принадлежат моей семье.

— У тебя нет семьи, ты безродная! — сквозь зубы процедила консери. Было видно, как ей тяжело сдерживаться и вести разговор почти на равных. Но она уже знала, что Лирку не остановят ни её статус, ни богатство, ни влияние семьи Шиндый.

— У моей семьи нет имени, — спокойно поправила Лирка, — но семья у меня есть. И по закону мой сын не Шиндый. Он мой!

— В нём кровь семьи Шиндый, глупая ты… — консери осеклась, мучительно сильно поджала губы, удерживая оскорбление внутри. — Он единственный наследник семьи Шиндый. И ты не можешь его этого лишить.

— Чего «этого»? Богатства? — Лирка вскинула бровь. — Влияния? Что ещё? Семья Шиндый не может дать ему ничего, кроме денег и связей. Это так ничтожно мало, что не стоит даже задумываться.

Госпожа Ахиша сперва вздрогнула, взглянула на магичку с непониманием, малость растерянно, затем устало вскинула брови и снисходительно усмехнулась.

— Ты до сих пор не понимаешь, что деньги и связи, которые ты так презираешь, дадут ему всё, чего бы он только не пожелал.

— Почему же они Весхалию не дали того, чего он желал? — поинтересовалась Лирка.

— Весхалий — глупый мальчишка… — вспыхнула консери.

— А его мать — эгоистичная сука, — без обиняков заявила Лирка.

— Я хотела своему ребёнку лучшего! — дёрнула губами госпожа Ахиша. — Ты понимаешь, сколько дорог открывали ему богатство, влияние и звание будущего консера? Ты… Он сам осознанно лишил себя этого! А ты хочешь лишить этого и своего сына. Что можешь ему дать ты, безродная девчонка, вынужденная служить псом хайнеса, чтобы иметь кусок хлеба?

— Может, я могу дать ему, чего никогда и никому не смогла дать ты? — левый уголок губ Лирки приподнялся в саркастической усмешке, а веки слегка опустились, сжимая бездны глаз до голодного росчерка чёрных ущелий. — Я могу дать ему мать.

Консери вздрогнула и обозлённо посмотрела на Лирку, которая смела упрекать её в том, в чём не смел упрекать никто и никогда.

— Я могу дать своему сыну свободу, дать ему право самому принимать решения, когда он станет старше, — продолжила магичка. — Позволить ему вырасти свободным и самостоятельным, способным добиваться всего, чего он захочет.

— Долгим и упорным трудом там, где его играючи обойдут те, о чьём благополучии позаботились родители, — хмыкнула госпожа Ахиша.

— А я дам ему всё, что смогу. Деньги, власть, влияние… — в глазах Лирки появилась пугающая холодная отрешённость. — Мы, оборотни, живём долго. Я могу добиться и получить и деньги, и влияние, — понизив голос, добавила: — Даже имя.

— Ха! Покажи мне того, кто действительно смог этого добиться! — развеселилась консери.

— О… — магичка с наигранной задумчивостью коснулась кончиком языка верхней губы. — Может, консер Шерех Вотый?

Улыбка свекрови перекосилась в злобную гримасу.

— Считаешь, своего сына таким же способным? Консер Шерех обладал от рождения недюжинными талантами…

— … которые раскрыла и воспитала его мать, — беспардонно перебила Лирка. — Мой сын уже сейчас способен позаботиться о себе. Если вдруг он останется без поддержки взрослых, он сможет выжить и вырасти. А вот ты сдохнешь, — чёрные глаза стрелами пронзили вздрогнувшую консери, — хотя ты уже такая взрослая. Но, упоминая консера Шереха, я имела в виду вовсе не своего сына, а… — женщина резко подалась вперёд, — себя.

— Ты… — консери не смогла удержаться от смеха. — Консер Шерех мужчина! Рождённый высокородным, пусть он и оставался какое-то время безродным и безымянным. Он смог своей силой и целеустремлённостью доказать, что он единственный возможный наследник для прогнивших Вотых. Единственное, что вас роднит, — безымянность. Не тешь себя надеждами, что ты что-то можешь в этом мире сильных. Сильные пишут законы. Сегодня мой внук твой сын по закону, завтра — он сын рода Шиндый. И тоже по закону.

Лирка стремительно подалась вперёд, вминаясь между колен испуганно задохнувшейся и распахнувшей рот консери. Схватила