Королева Ночного Неба - Амали Ховард

— Значит, бездумное и чудовищное, — говорю я, пытаясь бравировать. — Поняла. Как мы можем убить его?

Дарриус скрежещет зубами, разочарование очевидно.

— Есть только одна вещь, которая может навредить этому существу, — это меч, тронутый богом. Центральная голова бессмертна.

Конечно, бессмертна.

— Дай угадаю, — говорю я, ужас распространяется по мне. — У нас такого нет.

Он кивает.

— Последний был потерян во время столетней войны.

— И что нам делать?

Его выражение лица мрачное.

— Выжить.

Чем ближе ажи, тем он страшнее.

Эти клыки, теснящиеся в каждой из его пастей, должны быть длиной с мои ноги, а бесчисленные шипы на его шеях сужаются до смертоносных остриев. Его размах крыльев огромен, и он движется грациозно, несмотря на свои значительные размеры. Созданный для смерти, я не сомневаюсь, что в бою он будет грозным.

Когда он приближается, я вижу шишки и сочащиеся волдыри, уродующие его зеленовато-серое тело, спускающиеся к двум хвостам с лопатообразными краями и четырем ногам, увенчанным когтями, напоминающими изогнутые скимитары. Но именно глубокие пурпурные усики гнили, которые я вижу, вызывают тревогу, свернувшуюся в моем животе. Я чувствую, как моя симург поднимается внутри меня, магия вьется вдоль позвоночника. Если им управляет развращенная гниль Феро, кто знает, на что он способен.

Я смотрю на его разинутые пасти.

— Он дышит огнем или ядом, как ты, Индира?

Индира фыркает.

Хуже. Одна голова дышит едким кислотным газом, который разъедает все, от стали до чешуи и костей, одна выдыхает кошмарное облако, вызывающее галлюцинации и бред, а последнее и худшее — это обнуляющее дыхание, которое стирает все магические способности.

Я моргаю на последнем.

— Обнуляет? Насовсем?

Это зависит от силы мага.

— Он невосприимчив к магии? — спрашиваю я.

— Средняя голова — к большинству нумов, — говорит Дарриус. — Кинетическая магия подпитывает его, поэтому мы должны избегать элементальных атак, иначе он станет сильнее, возрождая две другие головы. Все три устойчивы к псионической магии.

Я скрежещу зубами.

— Значит, мы не можем атаковать его, не можем контролировать его, и нам нужен потерянный богом меч, чтобы иметь хотя бы шанс. Что, блядь, мы можем сделать?

Позади меня Дарриус поворачивает шею, божество в нем выходит на первый план.

— Лучшее, на что мы можем надеяться, — это ослабить его, работая вместе в коллективном подходе. Уклоняться от атак дыханием, направлять физические удары в его брюхо и крылья. Если мы сможем сбить его первым, еще лучше. Индира, призови своих сородичей — наша битва будет в воздухе, пока Аспачана и силы Короля Рошана будут удерживать внимание на земле. Скажи своей армии аздахов — никакой магии.

Я запоздало понимаю, что Индира должна быть альфой аздахов, когда она издает трубный клич, от которого мои барабанные перепонки почти лопаются, и эхо разносится по долине. В ответ раздаются крики, и дюжины аздахов, некоторые с наездниками, большинство без, присоединяются к нашим рядам. Моя челюсть отвисает, глаза расширяются в изумлении. Если бы мы не сражались за свою жизнь в битве, это было бы самым прекрасным зрелищем, которое я когда-либо видела.

Аздахи всех цветов радуги, заслоняя небо, их крылья скользят на ветру — некоторые нежные и эфемерные, как крылья бабочек, а другие более шиповатые и летучие, но не менее величественные. Есть крошечные аздахи и огромные, несколько с длинными, бахромчатыми хвостами, а некоторые с шипами и колючками. И все они объединились по зову Индиры.

— Боги... — говорю я. — Их так много.

Дарриус прижимается ко мне.

— Когда это закончится, я отвезу тебя посетить их самую большую взрослую колонию на Затерянных Островах на северо-западе.

— Я бы хотела этого.

Если мы выживем...

Я не вижу Разулека, но, возможно, он все еще сражается внизу. Огонь — одна из немногих вещей, которые, кажется, убивают ревенантов и не дают чуме гнили распространяться.

Я смотрю вниз, туда, где большая часть сил ревенантов возобновила движение, и надеюсь, что Рошан сможет держаться, потому что у нас здесь будут полные руки забот.

Когда Индира ныряет, я посылаю пробный взрыв звездной магии в зверя. Моя сила уникальна и может дать нам небольшое преимущество, если она не подпитает монстра. Но Анахима уклоняется от взрыва в последний момент, ажи ловко движется под ее командованием. Она посылает обратно несколько ударов молний, от которых Индира едва успевает увернуться.

— Она еще и электрокинетик? — кричу я в изумлении, глядя на Дарриуса.

— Похоже, моя сестра скрывала многое.

Раз, где ты? — я тянусь к аздахе, чувствуя его поблизости. — Ты мне нужен.

— Дар, нам будет лучше порознь, — говорю я ему. Я поворачиваюсь, крепко целуя его. Он едва успевает ответить, прежде чем я с боевым криком прыгаю со спины Индиры, Разулек проходит внизу, легко подхватывая меня на спину.

Мы стремительно уходим вправо и резко разворачиваемся, нацеливаясь на брюхо ажи. Дарриус и Индира атакуют слева, его теневая магия выливается из него темным, вязким клубком смертоносных лент, а его меч из обсидиана прокладывает путь вдоль левой головы ажи, временно ослепляя ее. Воодушевленная надеждой, я стреляю вспышкой звездного света, когда Раз издает крик и вонзает свой шипастый хвост в крыло монстра. Мы оба попадаем, и ажи ревет, но урон от наших ударов мгновенно исцеляется.

Это должна быть магия корпуса Анахимы.

Другие аздахи ныряют, раздирая когтями и щелкая зубами, но урон, который они наносят, минимален. Средняя голова выдыхает струю газа, которая попадает прямо в одного ярко-синего аздаху, и он жалобно кричит, когда его чешуйчатая шкура начинает немедленно растворяться. Первая голова накрывает другого своим кошмарным дыханием, и я вижу момент, когда начинаются заблуждения: аздаха и его наездник набрасываются на одного из своих, выпуская дугу огня, которая уничтожает ближайшего грифона. Галлюцинирующий наездник — явно ледяная нумена — посылает несколько стрел в Индиру.

Дарриус, за тобой!

К счастью, они уклоняются от атаки, но аздахе и всаднику уже ничем не помочь, так как тени Дарриуса быстро расправляются с ними. Наши глаза встречаются, мои широко раскрыты от печали и ужаса.

Это не работает, — говорю я ему. — Анахима исцеляет любые физические раны так же быстро, как мы их наносим.

Дарриус мрачно кивает. Нам нужно сбросить ее.

Но как?

Глубоко погружаясь в свой источник силы, я посылаю снаряд за снарядом звездного света в ажи, надеясь отвлечь его, пока Дарриус заходит сверху, направляя свою теневую магию на сестру. Но у Анахимы словно глаза на затылке, она поворачивает чудовище в последний момент. И в замедленной съемке