Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

Армаса Базилиуса из моей клятвы вызывает шёпот в зале. Я замечаю Трэйна рядом с помостом и приказываю себе не менять выражения лица, когда вижу, как на его губах скользит ухмылка в ответ на моё открытое неповиновение. Если бы я не знала лучше, я бы решила, что Трэйн гордится моим дерзким поступком.

Ледяной король сверлит меня взглядом, но, зная, что все ждут вторую часть — мою помолвку — он прочищает горло и говорит:

— А что насчёт помолвки?

— Если это угодно его величеству, — я мило улыбаюсь ему, прежде чем повернуться к толпе. — Прежде чем я сделаю своё заявление, хочу сказать, как счастлива быть здесь среди всех вас, замечательные далерианцы. Я обязана своим безопасным возвращением домой троновианцам, которые спасли меня из Мидори и привезли в Эловин, чтобы я могла быть «восстановлена» в Доме Базилиус.

Раздаются аплодисменты, и я жду, пока радостные возгласы стихнут.

— В знак моей вечной благодарности и с благословения моего деда, короля Армаса Базилиуса, я решила обручиться с Атласом Харландом из Дома Делейни, как символ единства и союза.

Если они не шептались раньше, то теперь уж точно. Я поворачиваюсь, пока не нахожу Атласа, и протягиваю к нему руку. Я ощущаю взгляд Армаса на нас и чувствую, как в нём закипает ярость, но ледяной король не произносит ни слова, пока я вкладываю свою руку в ладонь Атласа и с улыбкой смотрю на него.

— Пусть Дом Базилиус и Дом Делейни продолжают сотрудничать в мире и согласии, объединяя наши кровные линии.

Толпа аплодирует, и, несмотря на то что это считается неприличным, Атлас наклоняется и целует меня. Внезапно весь мир исчезает, и остаёмся только мы вдвоём. Я думала, что знала, что такое любовь, до встречи с Атласом. Теперь я понимаю: я не знала ничего. Провозгласив его своим перед друзьями и незнакомцами, я чувствую, как во мне крепнет сила, и начинаю задумываться, а можно ли умереть от счастья? Когда он отстраняется, то прижимает лоб к моему и шепчет:

— Ты выбрала меня.

— Я всегда буду выбирать тебя.

— Потанцуешь со мной? — спрашивает Атлас, когда начинает играть музыка.

Я киваю, и он обнимает меня за талию, увлекая в танцующую толпу. Первую минуту мы не произносим ни слова, просто смотрим друг другу в глаза, но затем до меня доходит, что я так и не рассказала ему о своём намерении объявить о нашей помолвке. Я увлеклась моментом, желая противостоять деду и открыто признаться в любви к Атласу, что полностью упустила из виду, что он может об этом думать или чувствовать. Моё лицо начинает гореть, стыд и смущение медленно вытесняют всю радость.

Его брови сдвигаются над переносицей.

— Что случилось?

— Прости, что ошарашила тебя этой помолвкой, — мягко выдыхаю я, чтобы никто не подслушал. — Я должна была рассказать тебе о своих планах бросить вызов деду. Даже не подумала о том, что ты можешь чувствовать. Ты не обязан жениться на м…

Он прижимается ко мне, прерывая слова поцелуем. Улыбаясь сквозь поцелуй, он говорит:

— Если бы всё зависело от меня, мы бы поженились уже сегодня, стрэнлис. Ты моя.

Я поднимаю взгляд к его глазам и шепчу:

— Кто бы мог подумать, что в ту ночь, когда ты похитил меня, я однажды стану твоей невестой?

Он щёлкает языком.

— Полагаю, выйти за меня — это меньшее, что ты можешь сделать за то, что потопила мой корабль.

Я громко смеюсь, не заботясь о том, кто услышит. Мы качаемся в ритме музыки, пока мелодия не затихает, и, если бы не было ещё так рано, я бы предложила ускользнуть в мою спальню. Но эта мысль мгновенно исчезает, когда чья-то рука ложится на плечо Атласа.

— Позволишь ли мне честь следующего танца? — спрашивает Трэйн.

Атлас бросает на меня взгляд в ожидании одобрения, и когда я киваю, он делает поклон и уходит.

Трэйн увлекает меня в танец так же, как и прошлой ночью, но на этот раз он не пытается торговаться. Вместо этого он улыбается и шепчет:

— Хитрая маленькая лисичка.

— Ты злишься на меня?

— За что? — он склоняет голову с живым любопытством.

— За то, что я выбрала Атласа, а не твоё предложение?

Трэйн фыркает и качает головой.

— Если ты переживаешь, что задела моё эго, не стоит. Меня злит только то, что я сам не догадался первым загнать Армаса в угол публично. Он слишком горд, чтобы отвергнуть твою помолвку с троновианцем, особенно учитывая, что Дом Делейни — один из наших самых надёжных союзников. Отказ означал бы дипломатическое самоубийство, а он слишком умён для этого.

Веселье исчезает с его лица, и сменяется такой серьёзностью, что у меня сжимается сердце.

— К сожалению, бросив вызов Армасу, ты создала себе врага. Следи за своей спиной.

«Будь начеку». Девиз семей Делейни и Харланд эхом звучит в моей голове, и по коже бегут мурашки.

— Он не причинит мне вреда… правда? — осмеливаюсь я бросить взгляд на помост, но короля там больше нет.

— Он никогда не рискнёт вызвать гнев ледяных эльфов, если причинит вред пропавшей принцессе, которая наконец вернулась. Но это не значит, что он не причинит вред тем, кто тебе дорог.

Сердце начинает биться быстрее, и я мечусь взглядом по залу, выискивая друзей.

— Что ты пытаешься сказать? — тихо спрашиваю я, заметив, что все они целы и невредимы.

— Ты не слушаешь, Аурелия? — голос Трэйна звучит жёстче, чем я когда-либо слышала. — Армас тебе не друг. Ты могла победить сегодня, но он не смирится с поражением. Он придёт за тобой.

— Ты пугаешь меня.

Его взгляд смягчается, и он опускает руки с моей талии, оставляя нас стоять в центре танцпола, словно статуи, пока вокруг продолжается веселье.

— Прости, я не хотел тебя напугать. Но я бы не смог жить с собой, если бы не предупредил тебя о том, что грядёт.

— Некоторые могут обвинить тебя в соучастии, счесть это актом измены, — замечаю я, и он кивает в знак согласия.

— Если такова цена за твою безопасность — пусть так. Я, например, не боюсь Армаса Базилиуса.

— Сильвейн сказала, что, когда я родилась, ты часто навещал меня, — резкая смена темы заставляет Трэйна напрячься, пока музыка стихает. — Ты даже вырезал деревянного дракона для моей колыбели. Не могу отделаться от мысли, что ты всё это делаешь, потому что чувствуешь вину, которую не обязан нести.

Никто из нас не двигается, даже когда остальные пары покидают танцпол.

— Когда ты родилась, твоего отца уже не было, чтобы