Коснуться души - Опал Рейн

Она попыталась выхватить кинжал, но ее раненые, дрожащие пальцы не удержали его, когда он опустил руки, чтобы упасть вперед и приземлиться на ладони. Ее кожа покрылась мурашками от ужаса, когда он сделал шаг внутрь ее дома на четвереньках, а его клокочущее рычание с каждой секундой становилось все более свирепым.

Он протиснул свои широкие плечи внутрь, заставив дверной косяк заскрипеть.

Его сферы все еще красные. И они сфокусированы на свежей, истекающей кровью добыче. На ней. Дерьмо. Она сузила глаза, пытаясь унять сердцебиение, хотя ее тело била дрожь от слабости.

— Привет, мой большой сексуальный Сумеречный Странник, — проворковала Маюми, пятясь от него и выставив руку вперед. Она ощущала исходящую от него опасность, словно это было что-то густое и осязаемое. — Я знаю, ты не хочешь причинить мне боль. Ты будешь очень зол на себя, если сделаешь это.

Она знала, что он уже поддался тем силам, что заставляли жажду крови заглушать его мысли, когда он припал к земле и продолжил наступать. Он больше не слушал. Он больше не казался ее милым Фавном. Говорить с ним сейчас не было смысла, и она не собиралась тратить на это дыхание. Вместо этого она просто мысленно перебрала, где находится все ее доступное оружие.

Кроме кинжала, который теперь лежал на полу между ними, единственным доступным оружием был меч отца, покоившийся на каминной полке, и кнут, свернутый у нее на поясе. Когда клыки Фавна разжались и он зарычал, она рискнула метнуть взгляд на камин.

Она ожидала, что он может прыгнуть, если она отведет от него взгляд, и когда он это сделал, она нырнула в сторону, уходя от атаки. Он наступил на кофейный столик, ломая его пополам, пока несся на нее.

Ее сердце бешено заколотилось от напряжения. Это было последнее, что ей нужно после той чертовой ночи, которую она только что пережила!

Он промахнулся, когда она перекатилась в сторону перед камином, уклоняясь. Она схватила меч отца. Он вылетел из ее рук, когда Фавн сбил ее, гораздо меньшую по размеру, с ног ударом груди, прижав к земле; то, что она сгруппировалась, спасло ее от удара когтей.

Дерьмо! Он чертовски быстр. Она уперлась ногами ему в грудь, чтобы удержать дистанцию, пока он яростно клацал челюстями над ней. Его клыки издавали резкий щелкающий звук всего в сантиметрах от ее носа. Из всех, блять, дней, когда он мог вернуться, это должен был быть именно этот?!

Прошла всего минута с тех пор, как он вошел, а она уже лежала на спине! Человек никогда не мог превзойти в маневренности Сумеречного Странника, а она была слаба и медлительна из-за потери крови.

Думай, Маюми.

Меч отца частично выскользнул из ножен, но был вне досягаемости — а эти зубы щелкали все ближе и опаснее. Схватив кочергу, лежавшую перед огнем, Маюми сунула ее между его клыками и использовала колени и руки, чтобы оттолкнуть его, крича от агонии, пронзившей ее раненую руку.

Фавн, очевидно, думал клыками, потому что просто использовал руки, чтобы удерживать равновесие над ней, пытаясь засунуть ее голову себе в пасть. Слюна брызгала ей на щеку, пока она сдерживала его. Однако ее руки слабели, и ее глаза расширились, когда железная кочерга начала деформироваться. Он гнул ее!

Блять. Блять! Ей нужно было что-то делать, и быстро.

Она резко мотнула головой в сторону, чтобы дать рукам передышку и позволить ему податься вперед и удариться мордой о пол. В то же время она потянулась вниз и отстегнула кнут с пояса.

Как только он отпрянул назад, Маюми ударила его ногой снизу в челюсть, чтобы сомкнуть клыки, и быстро обмотала кнут вокруг его смертоносной пасти.

Он попятился, пытаясь сцарапать путы с морды; кочерга застряла за его задними клыками. Пока он отвлекся, Маюми потянулась в камин и схватила за негорящий конец полено, наполовину охваченное пламенем.

В ужасе от огня, Фавн жутко взвизгнул, когда сноп искр и углей осыпал его морду. Этот звук сжал ее сердце от жалости к нему. На самом деле, вся эта ситуация вызывала у нее только жалость к нему. Она потянулась к мечу отца и выдернула его из ножен как раз в тот момент, когда он взревел.

Отрежь ему голову. Именно это он велел ей сделать, если когда-нибудь возникнет ситуация, когда он нападет на нее в кровавой ярости. Он сказал, что вернется, если она отрубит ему голову. Может быть, я смогу починить его череп, пока он будет без сознания.

Маюми сжалась в плечах, стараясь стать меньше, когда его руки сомкнулись вокруг нее. Она уперлась ногой в плоскую сторону клинка, направив лезвие на него. Оно вонзилось ему в горло.

И снова она просто сдерживала его на расстоянии.

Такими темпами он меня убьет.

Она не чувствовала страха, но из-за адреналина, бурлящего в венах, казалось, будто желудок и сердце поменялись местами. Горло жгло при каждом вдохе и выдохе, легкие болезненно сжимались.

Одной рукой она сжимала рукоять меча, упираясь в него противоположной ногой, чтобы вогнать глубже. Другой ногой она уперлась ему в грудь, пытаясь удержать на расстоянии, но он был сильнее её. Она была уверена: единственная причина, по которой он не навалился на неё всем своим весом прямо сейчас, крылась в боли, которую он, должно быть, испытывал.

Темно-фиолетовая кровь сочилась на серебряное лезвие меча, пока оно врезалось всё глубже и глубже в его горло. Фавн подбирался всё ближе, словно ему было плевать, лишь бы в конце концов получить свою еду.

Маюми всегда знала, что такой риск существует. Она была морально готова к этому. Она могла принять смерть. Равнодушие к собственной гибели въелось в её натуру.

Но сердце бешено колотилось от беспокойства не за себя, а за него.

Он никогда не простит себя, если убьет меня.

Она могла лишь представить последствия. Как он справится с осознанием того, что именно он лишил её жизни.

Он никогда не говорил этого вслух, но Маюми знала, что он любит её. Это было нетрудно заметить по тому, как бережно он держал её, словно она была единственным, что имело значение в этом мире. Она также чувствовала это в том, как он проводил когтями по каждой частичке её тела, от ступней до густых волос, словно поклонялся ей целиком.

Он обращался с ней как с величайшей драгоценностью, и слова,