Коснуться души - Опал Рейн

Половина фигуры появились в поле зрения, и Фавн понял, что это Маюми, стоящая на коленях на полу рядом с его черепом, только когда она подошла достаточно близко, чтобы прорваться сквозь завесу его затуманенного, заторможенного разума.

— Ты очнулся, — ее голос звучал отстраненно. — Прошел день с тех пор, как ты вернулся.

Фавн сфокусировался на ней и заметил, что в конце концов все начало проясняться.

Боль в лице осталась, даже усилилась, пока мир обретал устойчивость. Но была частичная темнота, которая не исчезала с левой стороны его зрения, и он мог поклясться, что его слух с той же стороны был нарушен.

Короткий, сотрясающий легкие скулеж вырвался из его груди.

— Почему мне так больно? — он снова заерзал; его хвост дернулся, выражая неприязнь к такому пленению. — И почему я так связан?

С чем-то, сжимающим его челюсти, он лежал лицом вниз, с руками за спиной и связанными ногами. Он видел, что находится внутри, на безопасном расстоянии от огня, но все еще в пределах его тепла.

— Ты не помнишь?

Когда он покачал головой, Маюми опустила взгляд в пол.

Ее волосы закрывали часть лица, и он был удивлен, увидев ее в платье. Он никогда раньше не видел ее в платье, и хотя оно было серым и простым, с нижней сорочкой под ним, он подумал, что оно ей идет.

— Я не могла оставить тебя снаружи одного, пока ты исцеляешься, но у меня сейчас месячные. Я закрыла твою морду, надеясь, что это поможет скрыть от тебя запах, и связала тебя на случай, если это не сработает.

Он был удивлен, что она избегает зрительного контакта, так как Маюми редко отводила взгляд надолго.

Она выглядит уставшей.

Из того, что он мог видеть на ее лице, под глазами были синяки и глубокие складки. Она также казалась бледнее обычного.

— Хотя несколько капель не свели бы меня с ума, это все равно было разумно с твоей стороны.

Но раз Маюми была Убийцей Демонов одиннадцать лет, он думал, что она должна знать способы справляться с этой женской проблемой. Она замолчала, что всегда заставляло его волноваться.

— Маюми?

Когда она не повернулась к нему и не ответила, Фавн повернул голову больше в ее сторону. Он взвизгнул. Желание коснуться своего лица и узнать, почему оно так сильно болит, пожирало его, и невозможность сделать это раздражала.

— Мне так жаль, Фавн, — отчаянный тон в ее голосе заставил его мех и шипы встать дыбом. — Я наложила мазь на твое лицо, чтобы помочь с болью, я даже не знаю, помогает ли она, но я расколола твой череп еще сильнее.

Белый цвет заполнил его зрение. Именно тогда он понял, что за тусклость была в его левой сфере и почему его зрение частично раздваивалось… причина, по которой он не слышал должным образом, была в его черепе.

Он хотел разозлиться, но обнаружил, что никогда не сможет злиться на нее. Он позволил всему напряжению, пронзившему его, уйти.

— Как? Что случилось, Маюми?

Она прикрыла левую руку и полностью отвернула голову в другую сторону.

— Ты напал на меня. Ну, точнее, ты чуть не убил меня. Я пыталась отрубить тебе голову, как ты мне и говорил.

Он посмотрел на руку, которую она прикрывала ладонью, и его охватила паника.

— Ты ранена?

— Ты знал, что у тебя чертовски толстая шея? — спросила она вместо ответа, что только усилило его панику. — Когда я попыталась вогнать меч тебе в горло ногой, моя нога соскользнула, и ты в итоге ударил меня головой в колено своим рогом. После этого ты рухнул.

Могла ли Маюми слышать, как его сердце бьется об пол? Должна была, оно стучало тяжело, как барабан. Каждое произнесенное ею слово оставляло металлический, кислый привкус у него в горле.

— Я причинил тебе боль? — спросил он, пытаясь освободиться от пут, чтобы проверить ее. Когда она ничего не сказала, он начал рычать. — Отвечай мне, Маюми!

Она резко повернула голову к нему, стиснув зубы и открыв синяк с порезом на щеке.

— Беспокойся о себе, Фавн! — она подалась вперед, опираясь на одно колено и стопу, чтобы развязать путы на его ногах, а затем на запястьях. — Не я тут, блять, подыхаю, кажется. Моя рука выглядит очень плохо, так как я порвала большинство швов, и она черная, но не у меня отваливается пол-лица!

Когда он освободился, она встала, чтобы увеличить расстояние между ними. Ему это не понравилось, не понравилось, что она пытается спрятаться от него, убежать, когда он хочет проверить ее состояние.

— Я не должна была быть такой беспечной. Я знала о твоей трещине, но думала, что мы сможем защитить друг друга. Ты защищаешь меня, пока я защищаю тебя. Я думала, все будет хорошо, но, если бы я не захотела приманить сюда Демонов, ничего бы этого не случилось. Я такая чертовски эгоистичная и тупая.

— Ты… ты хромаешь? — спросил он, поднимаясь на лапы. Его шатало, словно с равновесием было что-то не так, но он быстро приспособился.

Ничто не подготовило его к новой волне боли, которая обрушилась на него, как только он выпрямился во весь рост в ее маленьком домике. Он поднял руку, чтобы коснуться черепа, морщась от жжения, которое принесло это движение, но он просто терпел боль, чтобы физически оценить, насколько все плохо. Его хвост опустился вниз. Все было плохо, очень плохо.

— Фавн! — крикнула Маюми, поворачиваясь к нему. — Почему ты не злишься на меня?

Он замер, глядя на нее. Она смотрела в ответ, нахмурив свои маленькие брови, словно ожидая чего-то.

Его белые сферы стали голубыми при виде нее. Цвет стал еще глубже, когда он сделал шаг к ней, а она отступила назад.

Он был прав, она хромала. Ее лицо выглядело изможденным, усталым и побитым, бледным и удрученным. Но как бы далеко она ни отступала, хромая, даже когда ее задница ударилась об обеденный стол, Фавн не перестал преследовать ее.

Он осторожно просунул свои когтистые пальцы под мягкие линии ее челюсти, пока не обхватил ее снизу и у основания черепа своими массивными руками.

— Потому что, Маюми, — прохрипел он, опуская череп, слегка поворачивая его и прижимаясь боком своего лба к середине ее лба. Он поморщился, когда даже этот легкий контакт причинил боль. — Ты жива. Это все, что имеет значение. Ты сражалась со мной и победила, неважно