Коснуться души - Опал Рейн

Она хотела, чтобы они были ближе, чем когда-либо, но Фавн воздвигал стены между ними.

Я… Я бы хотела, чтобы кто-нибудь сказал мне, что мне нужно делать.

Фавн медленно высвободил Маюми из своих конечностей; крошечная женщина крепко сжимала его мех своими маленькими человеческими коготками. Он сел, скрестив ноги, желая положить лоб на ладонь, чтобы дать голове отдохнуть, но он больше не мог выносить боль, которую причиняло даже прикосновение к целой стороне черепа.

Я не могу спать, — подумал он, глядя в темноту ее дома; солнце скоро должно было взойти, но еще не пролило свой свет на мир.

Сейчас его лицо было забинтовано. Это было сделано по его собственной просьбе, чтобы предотвратить попадание пыли и грязи в постоянно открытую рану. Мазь, которую она поместила в трещину, мало помогала унять пульсацию, которую он чувствовал в ней, и он постоянно находился в агонии.

Он изо всех сил старался скрыть от нее масштабы происходящего, но даже он не мог сдержать внезапный скулеж, который теперь вырывался у него при выполнении определенных задач.

Мне больше нет смысла здесь находиться.

Помимо того, что он просто присутствовал в ее доме, Фавн больше не мог помогать Маюми ни в какой тяжелой работе; как бы он ни старался.

Все, что ускоряло его сердцебиение, вызывало усиление боли от травмы. Ему становилось легче только тогда, когда сердце снова замедлялось, но иногда у него шла кровь из трещины и внутри носового отверстия. Его обоняние было нарушено, как и слух с левой стороны.

Он не мог передвигать для нее деревья, колоть дрова для камина или даже заносить их внутрь. Он не мог чистить снег или просто ходить вокруг ее дома. Он ничего не мог делать, не чувствуя головокружения или слабости.

Я не могу прикасаться к ней.

Он мог держать ее, мог говорить с ней, но не более того.

Фавн чувствовал себя… бесполезным.

Он сомневался, что будет эффективен в ее защите. Если бы случилась драка, он знал, что учащенное сердцебиение помешает ему здраво рассуждать. Головокружение, которое одолевало его, делало разум медлительным.

Он мог стать для нее обузой, отвлекающим фактором.

Она будет пытаться защитить меня.

Что, в свою очередь, могло закончиться тем, что она пострадает. Она уже ясно дала это понять, развешивая свои защитные чары каждую ночь, пока он укрывался в ее доме.

Она пыталась удержать его внутри, даже если была опасность, зная, что он не сможет пройти через барьер с таким черепом. Это не разрушало его дальше, но теперь проходить сквозь него было слишком больно.

Фавн повернулся ровно настолько, чтобы коснуться кончиками пальцев грудины Маюми.

Мягкое оранжевое свечение зажглось под ее плотью, словно кожа была поверхностью воды — она даже пошла рябью, когда он легко коснулся ее. Выпорхнул язычок пламени, за которым последовала круглая голова.

Ее душа была вялой, словно полусонной, так как это он вытягивал ее, а не она сама агрессивно выпрыгивала.

Ему не нужно было хватать ее, когда он вытягивал ее из Маюми. Вместо этого ее душа парила в воздухе под кончиками его пальцев, пока он не поднес ее к лицу. Он подставил под нее свою большую темно-серую ладонь.

Сидя на бедре и поджав под себя ноги, ее душа посмотрела на него снизу вверх. Он мог поклясться, что сама его сущность затрепетала, когда ему показалось, что она улыбнулась ему. Два темных пятнышка лениво моргнули.

Он осторожно погладил ее под крошечным подбородком указательным пальцем. Его зрение окрасилось в ярко-розовый, когда она прижалась к нему в знак приветствия.

Ее душа принадлежит мне, чтобы я мог касаться ее. Если это не был Сумеречный Странник, подобный ему, ни одно другое существо не могло разделить такой интимный момент с ней. Независимо от того, удастся ли мне сохранить ее, она моя.

Он знал, что это правда, когда ему удалось уговорить ее встать на ноги и он начал… играть с ней. Печальный смешок почти вырвался у него, когда он подумал, что, возможно, пощекотал ее, когда тыльная сторона его когтя прошлась вверх и вниз по ее боку.

Ее душа держала его палец, и ему показалось, что он увидел крошечные губки, надутые в обиде. Чтобы стереть выражение, которое он слишком часто видел на лице самой Маюми, он закрутил палец вокруг тела ее души, как торнадо.

Она закружилась, язычки пламени взвились вверх по его пальцу от ее парящих волос. Она не казалась головокружительной, когда остановилась, и сама проявила инициативу, ухватившись за его коготь, чтобы удержать равновесие и почти… потанцевать с его пальцем. Конечно, она делала все, что хотела, как часто делала и Маюми. Его сердце распухло, переполненное эмоциями, которые грозили разорвать его.

Как бы я хотел забрать ее.

В конце концов он поднял ладонь, чтобы потереться о нее передней частью морды. Он почувствовал тепло и давление, но это не причинило боли, как что-то физическое. Возможно, ему было все равно. Это было ничто по сравнению с тоской, терзающей его грудь.

В очередной раз он опустил ладонь, чтобы погладить ее. Он потер ее под подбородком, по боку и даже провел когтем по позвоночнику. Он пропустил два кончика когтей сквозь огненные, парящие волосы.

Фавн вздрогнул от неожиданности, когда две руки потерли его плечи сзади, прошлись по верху, прежде чем спуститься на грудные мышцы. Маюми навалилась на его спину, прижавшись головой к его голове.

— Ты думаешь о том, чтобы уйти, не так ли? — прошептала она; ее голос был хриплым и сонным, и таким упоительным для его ушей, что мех встал дыбом от мурашек.

— Нет, — солгал он, глядя на нее краем глаза — даже если она не могла определить, куда упал его взгляд.

Затем он снова посмотрел вниз на ее душу, продолжая касаться ее, хотя его поймали на том, что он взял ее без ведома хозяйки.

Это было случайным открытием — то, что он может просто выманить ее из тела без ее ведома. Он старался не делать этого часто, беспокоясь, что постоянное искушение заставит его умирающую волю окончательно рухнуть, и он съест ее.

Я хочу ее. Я хочу ее больше, чем могу вынести.

Она была там, прямо перед ним, сияла для него, блять, тянулась к нему своими тонкими ручками, а он не мог ее взять. Он не думал, что кто-то