Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак

– На празднике ты будешь самая красивая, – сказал Аларих, глядя на Мэган с удовлетворением знатока. – Никто не сможет отвести от тебя взгляда.

– Дункан, теперь твоя очередь! – Мэган с торжественным видом нырнула обратно в чемодан, будто в сундук с сокровищами.

Аккуратно, с не меньшим трепетом, чем другие подарки, она достала трехслойный кожаный браслет глубокого черного цвета с массивной золотой застежкой.

– Ты у нас самый модный и стильный, – сказала она, протягивая подарок кузену. – Думаю, он тебе подойдет, особенно когда ты будешь не в килте.

– Голый, ты имеешь в виду? – моментально отреагировал Дункан с самым невинным выражением лица.

Разумеется, это вызвало взрыв хохота. Даже Аларих усмехнулся, качая головой. Гленн прикрыла рот ладонью, пытаясь сохранить вид благопристойной леди, но безуспешно. А Мэган, захлебываясь от смеха, склонилась к подушке и с трудом выговорила:

– Дункан! Господи, да ты неисправим! Я имела в виду, когда ты будешь в обычной одежде. Ты ведь брюкам или джинсам отдаешь предпочтение.

– Я-то подумал, – продолжал он, расправляя браслет на запястье с видом профессионального комика, – что носить его надо исключительно в костюме Адама. Спасибо, кузина. Теперь я официально самый стильный шотландец в брюках.

– Это вам, Аларих, – с особой теплотой сказала Мэган, протягивая аккуратно перевязанную серебристой лентой коробку самому старшему из Мак-Кензи.

Он взял подарок с торжественностью, которая бывает у людей, привыкших к глубокому смыслу, скрываемому за каждым действием. Снял ленту, открыл крышку – и в его глазах появилось что-то мягкое, почти детское. Внутри лежала изящная серебряная рамка с фотографией всей семьи, сделанной в прошлом году на Празднике папоротника. Рядом с рамкой – изысканная коробка швейцарского шоколада ручной работы. Он встал, поблагодарил и обнял Мэган – крепко, по-настоящему.

После того как последний подарок был распакован, рассмотрен, восхищенно обсужден, вся семья Мак-Кензи организованно выдвинулась в столовую Касл Мэл на ранний ужин. Традиции у них простые: если в доме гости или есть повод, стол накрывается как на коронацию, беседа при этом этикетом не регламентируется – говорит тот, у кого быстрее работает рот. Поэтому шум за столом стоял такой, будто в зале одновременно проходили пресс-конференция, ток-шоу и выпуск новостей. Все наперебой говорят, спорят, смеются и, конечно же, интересуются, что на самом деле произошло с Мэган, поскольку никакой внятной информации до сих пор к ним не поступало. В телефонных разговорах она мастерски лавировала между правдой и умалчиванием, ограничившись фразой «Перенесла небольшую операцию» – как будто речь шла о вырезанном аппендиксе, а не об истории, достойной сериала на Netflix.

Первым тревогу забил Уоррен. Услышав однажды по телефону слабый голос Мэган, он не на шутку переполошился. Все стали звонить утром и вечером. Единственным членом семьи, от кого эту информацию скрыли, была Гленн, потому что беременность – не то состояние, когда надо сообщать про госпитализацию подруги и угрозу ее жизни. Так что все делали вид, что «ничего не случилось».

И вот теперь, когда Мэган сидит с ними за одним столом, живая, сияющая, конечно, всем не терпится наконец услышать правду. Они вопрошающе смотрели на нее, словно говоря: «Ты же обещала, что подробности при встрече». И Мэган шаг за шагом, почти хронологически, провела всю семью по нити событий – с того дня, когда впервые встретила Ричарда, до того момента, как очнулась в больничной палате после комы. А я, дневник, внимательно, чуть ли не в режиме сканирования лиц наблюдал. Я вглядывался в каждого из Мак-Кензи, ища хоть малейший признак двойного дна, скрытой радости или разочарования от неудавшейся попытки Томаса покончить с ней. Но на лицах застыли ужас, шок, возмущение – и ничто из этого не казалось наигранным. Гленн не выдержала – расплакалась прямо за столом.

– Боже мой! Почему вы все скрыли это от меня? Я жила тут себе спокойно, пила свой ромашковый чай, гладила детские бодики и не имела ни малейшего понятия, что Мэган находилась на грани смерти!

В голосе ее звучала не просто обида, а настоящая, глубокая боль.

– Не нервничай, прошу тебя, – тихо сказала Мэган, положив ладонь на руку подруги. – Мы все переживали за тебя. Такие волнения могли плохо отразиться на беременности.

– Я ведь могла бы молиться за тебя каждый день! – всхлипнула Гленн.

– Милая, не волнуйся так, – мягко вмешался Уоррен, беря жену за руку. – Все уже позади. С Мэган все хорошо. Она здесь, с нами, жива, здорова.

За столом повисла тишина. И тут раздался низкий, глухой, как рокот далекого шторма, голос Алариха:

– Какая ирония, – задумчиво произнес он, глядя в свою чашку, – Ричард нашел дочь и потерял сына… Эти проклятые наркотики! Сколько молодых жизней они унесли…

– А я не перестаю удивляться поворотам судьбы. Надо же было так удачно зайти пообедать, сесть именно под фотографией с замком и еще в то время, когда Мэган была на работе… Очень интересные переплетения иногда создает жизнь. Это самая восхитительная и поразительная случайность, о которой я когда-либо слышал! Ты обрела отца и теперь совсем не одинока в Лондоне – за это стоит выпить по стаканчику виски возле камина! – торжественно завершил Дункан, переводя разговор в позитивное русло. Грусть и негатив были не его стихией.

В общем, к моменту, когда вечер стал клониться к закату, а разговор у камина незаметно от судьбы клана перешел к делам завода и стоимости овечьей шерсти на бирже, я решил – пора! Пришло время завершать день в моем персональном стиле. Я, что называется, отцепился от клана Мак-Кензи и незаметно ретировался в свою башню. Прилетел и первым делом переоделся. Да-да, дневник, в родное – в чем душа поет, сердце радуется и ты ощущаешь себя на родной земле. Килт, рубашка, гленгарри[17], тартановый плед в черно-серую клетку, хосы[18], спорран[19] – все при мне. Настоящий шотландец, как с открытки, и с планом на вечер. Осталось только взять волынку и направиться под окна Мэган. Мак-Кензи, к счастью, уже начали расползаться по спальням, как коты после сытного обеда. Идеальное время – тишина, звезды и годовщина нашего знакомства.

Глава 57

Ведьмина ночь: прелюдия в черных тонах

Из дневника Дерека Драммона

19 июня 2017 года (Касл Рэйвон)

Да, дневник, и снова все как обычно, то есть как не должно быть. Казалось бы, никаких туч на горизонте, никакой тревоги на подступах к замку, ни одного подозрительного поворота сюжета. И все же, как по дурному сценарию, снова все пошло