Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

концу, и я должен спросить, пока нас не настигла новая угроза. — Голос, который она так горячо любила, был хриплым. Он сделал движение, чтобы отступить, но она не позволила ему опуститься на колени, прижимая к себе, пока он гладил ее по щеке. — Позволь мне связать мои годы с твоими. Я не могу подарить тебе тихую жизнь, и, возможно, никогда не стану хорошим человеком. Но я отдам тебе всё, что я есть, и всё, чем стану.

Она всмотрелась в его суровое, любимое лицо и вспомнила их многочисленные первые встречи. Четырнадцать лет. Восемнадцать. Рынок. Башня и садовая беседка. Ледяной бог и страстный возлюбленный. Кто-то мог бы назвать их ухаживания слишком короткими, но она знала его еще тогда, когда ей не были известны его секреты. Не было никакого другого ответа, кроме этого. — Да. — Воздух, который она только что обрела, застрял у нее в горле от того, как изменился его взгляд, загоревшись надеждой, радостью и тоской. От теплого разлива счастья, собиравшего лучики в уголках его глаз в самую потрясающую, искреннюю улыбку.

Он обхватил ее за талию и оторвал от земли. Она восхищенно засмеялась и первой нашла его губы, мягко скрепляя их клятву поцелуем, а когда он погладил ее по затылку и поцеловал с возрастающим жаром, их разделял лишь легкий вздох.

Испуганный возглас у дверей заставил их отстраниться друг от друга. Анек тут же поспешил выйти из комнаты.

— Нет уж, спасибо. Благодарю тебя. С меня на сегодня хватит бытия, — громко бросили они на ходу. — Выходите на улицу, когда закончите с тем, чего я абсолютно не видел и собираюсь немедленно стереть из памяти.

Хмыкнув от смеха, Кадра лишь снова поцеловал ее.

К тому времени, как они все собрались во дворе резиденции, Сарай пришлось заново переплетать волосы, а Анек выглядел так, будто пережил глубокую травму. Смерть Мехерр далась им тяжело, но жизнь продолжалась, как они вскоре сказали Сарай. Они тоже справятся.

Кассандана скрестила руки на груди, бросив настороженный взгляд в сторону центра Комиса — очевидно, с ужасом ожидая предстоящего там суда.

— Никто из вас случайно не нашел формулу Далвии для стимулятора Ночео?

Сарай ярко улыбнулась.

— Лучше бы ей оставаться потерянной. — Она кивнула в сторону больницы. — Представьте только, сколько яда жуков нам пришлось бы собирать, чтобы производить ее.

— И сомневаюсь, что люди стали бы осторожны в его использовании. — Проницательный взгляд Кассанданы встретился с ее глазами. — Да, лучше ему остаться потерянным. Готовы к нашему суду?

— Ебать мои кости, — мрачно произнес Харион, глядя вниз на Комис так, будто уже видел там пяти Магистров Гильдии, связанных по рукам и ногам для вынесения приговора — тех самых, которых он сам обвинил в усугублении дефицита ресурсов на севере, приведшем к мятежу. Возмездие оказалось не столь приятным, как он надеялся, когда другие Гильдии тут же отвернулись от него. — С таким темпом остальные Гильдии меня прикончат.

— Всё не так уж плохо, — размышлял Анек. — Подумать только, что один из преступников — сам Албан. Я-то думал, он станет твоим будущим тезкой-тестем?

— Рада быть связанной с их деньгами. Но не рада — с их преступлениями, — отозвалась Сарай. — Гильдии ведь действительно так недовольны этим, верно?

— Перестань наслаждаться моментом! Я еще завещание не написал. — От него исходило чистейшее уныние.

Ах, божественное возмездие. Сарай ухмыльнулась.

— Начнешь прямо по дороге в город на повозке.

Публичная площадь в Комисе едва вмещала хотя бы еще одного человека — яблоку было негде упасть. Этот суд меньше походил на определение вины и больше — на публичную демонстрацию поддержки и внимания к северу и его страданиям.

— Приведите обвиняемых, — плавно приказал Кадра.

Северная толпа затихла. Многие пришли посмотреть на него самого точно так же, как и на суд. Кассандана собрала всех Бриджеров в стране, чтобы отправить наверх магов молнии для испепеления оставшихся роев волдырных жуков, что заслужило немало благосклонности северян. А перспектива того, что север получит самую печально известную Тетрарх юга и Верховного Мага в качестве единственного приличного члена Клана Кадер? Чистое золото.

Стражники приволокли пятерых Магистров Гильдии и швырнули их на колени у вбитого в землю столба. Иоратиус из Гильдии Зерна, Этилия из Гильдии Вина и Спиртных Напитков, Албан из Гильдии Камней, чей грозный взгляд говорил о том, что он до сих пор не простил ей потерю своей вазы за шесть тысяч ауреев, Септимус из Гильдии Глины и новый Магистр Гильдии Металлов, с которым она еще не была знакома. Они хмурились, их глаза пытали угольями, а прежние роскошные наряды превратились в испачканные туники с висящими прядями волос. Из толпы донеслись одобрительные крики.

Кадра обратился к их главарю. — Магистр Иоратиус и компания, вы обвиняетесь в мятеже. — Он передал Кассандане свиток, на котором та должна была записать свой приговор. — Как вы себя заявляете?

Борясь с кандалами, Иоратиус недоверчиво посмотрел на него.

— Не виновен, — выплюнул он вслед за остальными. — Хороший бизнес — не преступление.

Опасный блеск вспыхнул в глазах Кадры, и Сарай откинулась на спинку сиденья, молча наблюдая, как он методично уничтожает каждого из них за усугубление продовольственного и ресурсного кризиса на севере. Шум толпы достиг пика к тому моменту, когда он закончил.

— Что ж, не думаю, что ваше заявление о «невиновности» тут многое изменит. — Тростниковое перо Кассанданы молнией прочертило пергамент, пока она писала. Она отложила его, выглядя уставшей. — Мы снова и снова слышали ваши голоса в башне Делран, но безрезультатно. Мы не слушали их, и за это пришлось расплатиться. — Она указала на толпу. — Магистры Гильдии сим признаются виновными. Они приговариваются к тому из адов Темных Эльсар, который решит избрать для них Верховный Маг, — чего я, по правде говоря, не пожелала бы и своим худшим врагам. — Она повернулась к нему. — Кадра?

Он поймал взгляд Сарай и повернулся к зрителям. Нечеловеческая жажда крови сверкала в его глазах, когда он поднимался с места.

— Они ваши.

О боже.

Ужас отразился в глазах Магистров Гильдии, когда стражники развязали группу и пинками вытолкнули их в толпу. Губы Кадры, никогда не брезговавшего зрелищем крови, изогнулись в ухмылке.

Яростные сотенные толпы двинулись на Магистров Гильдии, словно рой жуков. Кровь брызнула высоко в воздух, когда была оторвана первая конечность. Сапоги втаптывали их лица в грязь. Рыжая земля обагрилась и заполнилась запахом железа и жидкостей человеческого тела, пока воздух наполнялся мольбами о пощаде, которые тут же обрывались.

Нахмуренные брови Кадры выдавали его мысли: по его мнению, правосудие было слишком