Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

– Ты же наверняка все видишь сам, – говорит Бо, стоящая над его плечом. – Видишь, что отец стремится к тому, чтобы держать в узде всех, у кого есть магический дар, что он желает вернуть нашу страну в темные века, когда Наследникам поклонялись, как богам.

Он невесело смеется.

– Так же, как я только сейчас увидел, как моя Пара и моя сестра предали меня, хотя это происходило прямо у меня под носом? – сухо говорит он. – Нет, я не могу сказать, что я это вижу.

Мы с Бо переглядываемся. Это будет сложно, так сложно, как мы и ожидали. Если он не уступит, то правда о его матери может нам в конечном счете только навредить.

– Вот каково положение дел, Экер, – говорю я, вертя в руках кинжал и повторяя те самые движения, которые он на моих глазах проделывал столько раз, что и не сосчитать. – Твой отец закрыл доступ на Рынок, чтобы вынудить элэха вернуться на сушу, потому что он хотел, чтобы они нарушили пакт. Я подозреваю, что он уже много лет топил наши рыбацкие лодки, сокращая наши запасы продовольствия, а затем мы сами дали ему идеальный повод отрезать нас от источника провизии, не проводя никакого расследования. Рен отклонил просьбу Руазона присоединиться к их делу, поскольку предпочитал мирное решение, но очень скоро у него не останется выбора. Ему придется либо вступить в бой, либо обречь свой народ на голод.

– Если ты так сочувствуешь их бедственному положению, почему бы тебе не впустить их на земли Мэйли? – спрашивает он.

– О, мы так и сделаем, – с безмятежной улыбкой отвечает Мессер. – Детей, и стариков, и тех, кто не желает сражаться.

Это окончательно выводит Экера из равновесия, и его мышцы, и без того напряженные, начинают сотрясаться от ярости. Он изо всех старается разорвать путы и избавиться от ошейника. И вопрос не в том, вырвется ли он из хватки Бо, а в том, когда ему удастся это сделать.

– Но ты можешь это предотвратить, – продолжаю я, привлекая его внимание. – Займи трон. Согласись на мирное сосуществование с Руазоном и моей матерью, и тогда нужда в войне отпадет.

Он прищуривается, глядя на меня, и на миг на его красивом лице отражается замешательство, но затем от него не остается и следа.

– Ты могла добиться всего этого, и даже больше, если бы осталась рядом со мной.

В горле образуется болезненный ком, и я сглатываю, чтобы заговорить:

– Пока трон занимает твой отец, это невозможно, и ты это знаешь.

Он качает головой.

– Тебе следовало просто играть вдолгую.

– В качестве твоей шлюхи?

На его лице отражается осознание.

Я киваю.

– Ты не хуже меня знаешь, что он никогда не согласится на наш союз. Он хочет, чтобы я играла такую же роль, как Грета, но я отказываюсь быть пленницей Уз Сопряжения, вынужденной носить ошейник, и чтобы мне при этом было запрещено покидать эти стены.

Он смотрит на меня с неприкрытым отвращением.

– Ты всегда плохо думаешь обо мне.

– Ты ошибаешься, – отвечаю я, качая головой и коря себя за то, что не могу сдержать эмоций, не могу говорить бесстрастно и невозмутимо. – Я предлагаю тебе занять трон, потому что знаю тебя. Ты достоин носить корону.

Наклонив голову, он мгновение смотрит на меня, прежде чем его лицо искажает малодушный страх.

– Джови. Нет.

Мне не хватает духу ответить, ведь я знаю, что он в любом случае никогда меня не простит. Предчувствуя, что будет дальше, Экер отчаянно старается вырваться из пут. Металлический шнур в руках Бо дребезжит, и я понимаю, что он вот-вот вырвется на свободу.

– После всех твоих речей о том, что Рен жаждет абсолютной власти и хочет, чтобы женщины сидели у его ног, – удрученно и чуть слышно бормочу я, – мне жаль, что ты не можешь увидеть своего отца таким, каков он есть на самом деле.

Из-за моей спины слышится голос Мессера:

– Можно подумать, что это не Рен, а его отец обладает даром внушения, даром заставлять людей делать то, чего он хочет.

Это было высказано всего лишь как небрежно брошенное замечание, но мы с Бо переглядываемся, широко раскрыв глаза.

– У нас не так много времени, – напоминает Мессер.

Я упираюсь руками в подлокотники кресла, к которому привязан Экер.

– В тот день, когда я прибыла во дворец, – говорю я, – я никак не могла встать с колен. Тогда я списала это на волнение, но теперь полагаю, что дело в другом. Думаю, это твой отец с помощью своей магической силы внушения заставил меня стоять на коленях перед всеми присутствующими.

– Ты бредишь, – не соглашается он. – У нас с отцом одинаковый дар.

– Вот только в книге с самыми древними записями, которую нашла Грета, говорится, что это не так, – возражаю я, надеясь, что по моим глазам он увидит, что я говорю правду. – Это огонь.

Он ошеломлен, в его глазах вспыхивает удивление, но он быстро скрывает его.

По залу разносится истошный женский крик. Вошедшая служанка окидывает взглядом возвышение, видит связанного принца и бессильно осевшего в кресле короля и выбегает вон.

Время вышло.

Оттолкнувшись от подлокотников кресла Экера, я выпрямляюсь. Кинжал в моей руке кажется тяжелым, когда я смотрю на короля.

Мессер протягивает руку.

– Давай я сделаю это, Би.

Я качаю головой.

– Ты отказываешься от моего предложения занять трон твоего отца? – спрашиваю я Экера, уже зная ответ.

Он не отвечает, и его взгляд холоден как лед, – сейчас в нем не видно ни капли от того мужчины, в которого я влюбилась.

Он сидит прямо передо мной, прекрасный и смертоносный, а я уже оплакиваю его.

Я смотрю на Мессера.

– Отдай приказ.

Он кивает, сует два пальца в рот и издает пронзительный свист, подав сигнал ожидающим воинам Мэйли. Трое мужчин выходят из тени лишь с одной целью: отыскать пятнадцать вельмож – членов королевского совета – и уничтожить их.

Я оставляю Экера и сосредоточиваюсь на единственной стоящей передо мной задаче: убить короля. Изо рта Эдмонда текут слюни, собираясь в лужицу на столе. У него столько власти, столько магической силы, но в конце концов он всего лишь человек. Схватив его за волосы, я запрокидываю его голову, обнажаю горло, прижимаю к нему острие моего кинжала. И надавливаю…

Меня останавливает голос Экера:

– Подожди.

Я не двигаюсь, только бросаю на Экера взгляд из-под ресниц.

– Ты должна мне жизнь,