Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

Авила открыла глаза. На полу лежало мертвое тело Зена. Она не отрубила ему голову, но глубокий порез на шее оборвал его жизнь моментально. Кровь хлестала в разные стороны, оставляя яркие пятна на свадебном платье.

– Сейчас не время, – тихо, почти на самое ухо проговорил Тайро, будто, находясь за ее спиной, все же увидел тянущиеся губы вниз от боли и скорби.

Дверь с грохотом распахнулась, и в тронный зал ворвались солдаты армии Зена. Вбежав, они опешили, стоило им увидеть труп их генерала.

– Авила, – вновь послышался голос Тайро, а она по-прежнему не реагировала ни на что. Она смотрела в лицо, исказившееся смертью. Зен улыбался. Перед смертью он улыбнулся. Она не понимала – отчего.

– Ваша светлость.

По коже пробежали мурашки. Обычно, когда она слышала это обращение, появлялся отец, и она больше не могла свободно дышать. Подняв голову, Авила заметила, как Тайро встал неподалеку от ступенейй, все еще держа окровавленный меч Зена, молча кивнул на трон и улыбнулся.

Она гордилась собой, потому что отомстила за мать, но почему-то зародилось чувство, будто Зен хотел пасть от ее руки. Признался, чтобы разозлить.

Авила перешагнула через Зена и ступила к трону. Руки дрожали, мысли путались, перед глазами стояла мама, и казалось, что пора повернуть назад, что она не готова к правлению. Она знала: армия позади ей не рада. Они подчинялись другому. Теперь же вынуждены смириться. Впрочем, вовсе не факт, что они смирятся.

Она остановилась у первой ступеньки и подняла взгляд на Тайро. Он был спокоен, будто ничего не произошло и все так, как и планировалось.

– Пойдешь со мной? – тихо спросила она.

Тайро только кивнул и чуть улыбнулся. На душе стало теплее, радостнее. Казалось, что теперь точно все закончилось.

Авила вздохнула и босиком взошла по холодным ступеням. Она удивилась. Совсем недавно по этому залу плясал огонь. Откуда холод? Авила сочла, что ей уже кажется из-за волнения. Она никогда не думала о восхождении на престол, но это свершилось. Дойдя до трона, она резко развернулась и подняла подбородок. Солдаты замерли. Они не знали, что им делать, и Авила в какой-то мере даже понимала их. Как только она села на трон, сердце затрепетало сильнее. Они либо склонятся, либо поднимут восстание, и Авила станет единственной, кто занимал трон меньше минуты.

Позади солдат раздался кашель и хрип.

– Отойди.

Мужской голос явно принадлежал кому-то до боли знакомому.

Атрей, держась за кровоточащий порез на груди, медленно шел к трону. Сначала дошел до Зена, а после медленно вынул из него свой клинок, которым Тайро нанс удар. Обтерев лезвие о штаны, прошел дальше. Авила следила за каждым его движением и ждала, чем все закончится. Ему нужна была срочная помощь, но отчего-то Тайро тянул, хотя она была уверена, понимал, что советник медленно умирал.

– Ваша светлость, – громко произнес он и поставил лезвие меча на пол. Он долго смотрел ей в глаза, а после, будто лед в его сердце тронулся, опустился на колено и склонил голову у самой рукояти. – Присягаю вам на верность.

Улыбка тронула ее губы. Авила никак не ожидала, что услышит эти слова от Атрея. И теперь она с уверенностью сказала себе: он принял ее как нового Властителя.

Сначала один, за ним и другие солдаты опустились на колени. Облегчение принесло душе покой. Неужели у нее действительно вышло? Авила глубоко вдохнула и повернулась к стоящему по правую руку Тайро. Он держал меч побежденного Зена, по лезвию которого все еще скатывалась густая кровь.

Белые розы на ее платье окрасились густой алой кровью. Белый мрамор покрылся гарью и грязью. Таким тронный зал Авила еще не видела. От горечи потухшего пожара жгло в носу.

Солдаты за спиной Атрея склонились. Трон по праву ее, власть в ее руках, но Авила по-прежнему не знала, что делать с нависшей над миром угрозой вымирания драконов.

Лишь Тайро знал ответ. Но он молчал.

* * *

В тишине мрачных катакомб, вдали от глаз и ушей недоверчивой столицы они скрылись от всего мира, чтобы решить последний тревожащий не только их сердца, но и весь мир вопрос.

Тайро задумчиво смотрел на Авилу. В ее глазах отражалось пламя, но их цвет изменился будто не от этого – в них теперь читалась твердость. Ее лицо освещалось светом от факелов в руках Атрея и Юфеймиоса, все еще отходивших от побоища. Дарион и Зара стояли чуть позади, не желая мешать. Тайро вздохнул. Не верилось, что все закончилось. Оставалось лишь озвучить свое решение, которое определит судьбу мира. Он понимал, что оно не устроит многих, и не собирался отступать.

Столица застыла в напряжении: люди собирались у Дворца Мира, а улицы заполнились голосами негодования. Весть о гибели генерала Зена быстро распространилась, и уже через час жители были на ногах. Армия склонилась перед Авилой, но высшие чины и советники возразили – она не наречена наследницей и не может занять трон. В противном случае она станет такой же захватчицей, подобно Зену. Люди же смотрели косо на Авилу, в которой видели лишь дочь правителя, не справившегося со своими обязанностями. Еще больше неприязни вызывал сам Тайро, представляющий народ, который они презирали, – фойтийцев. Он в их глазах, оставался убийцей любимого лидера, чей образ был связан с обещанием безопасности. Армия быстро разнесла слухи, что когда они ворвались в тронный зал, то увидели труп генерала и окровавленный клинок в руках фойтийца. Юфеймиос, Зара и Дарион получили ранения, когда сдерживали двери тронного зала, но Тайро вылечил их. Как и самого Атрея, который больше не сомневался в том, что последует за Авилой как за новым лидером. Все ждали лишь одного. Что будет с драконами?

Тайро тяжело вздохнул. Они находились в месте, где лежали последние частицы его предков, – катакомбы под дворцом служили для драконов и клеткой, и домом. Угнетающее чувство резало душу на части. Живя в Фойтии, он никогда бы не подумал, что драконов ждет такая судьба.

Тайро держал яйцо.

– Ну как? Сможешь их возродить? – тихо спросила Авила.

Ее взволнованный и нетерпеливый голос разбавил тишину. Всем хотелось знать, вернутся ли драконы в мир.

Все яйца, которые здесь находились, уже давно превратились в камни. Кроме этого, ладонями Тайро все еще ощущал тепло внутри прочного, покрытого чешуей яйца, но сомневался, что этому детенышу стоит появляться