Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

Лунин окончательно потерял голову от ярости: — Моя работа написана кровью и потом! Если вы не принимаете меня, значит, в этом зале вообще нет достойных! — Он затряс листами перед лицом Вершинина. — Укажите мне, чем мои сочинения хуже тех трех сотен, что вы уже приняли?

Вершинин даже бровью не повел. Продолжая подписывать следующий документ, он негромко произнес: — Посмотри примечание в конце.

Чжу опустил глаза и увидел надпись: «Пригласите сюда господина Ефремова, автора лучшего очерка десятилетней давности — его я приму, а вас — нет». Лицо кандидата мгновенно стало пунцовым. Он лихорадочно спрятал работу за пазуху, отвесил низкий поклон и пулей вылетел из зала под недоуменные взгляды толпы.

Трюк был прост: малую тему Лунин написал сам, а вот большую — нагло украл у знаменитого столичного академика, который защищался по этой теме много лет назад. Лунин рассчитывал, что старые тексты никто не помнит, а придраться к стилистике признанного шедевра ни один судья не посмеет — придется «глотать эту дохлую муху» и ставить высший балл.

Но он не учел одного: кто такой Андрей Вершинин? Это был признанный гений Империи, который в 22 года стал лучшим выпускником страны. Человек, который последние двадцать лет только и делал, что читал и систематизировал знания. Для Вершинина этот плагиат был очевиден, как пятно на белой скатерти.

Андрей поступил благородно: он не стал объявлять о воровстве прилюдно, что навсегда бы закрыло парню дорогу в приличное общество. Но и терпеть обман не стал. Одной фразой он решил проблему, над которой другие судьи ломали бы головы часами.

И вот, пока в зале нарастал тревожный шепот, Алексей и его товарищ Николай, одновременно поднялись со своих мест. Час пробил. Алексей направился к столу губернатора, неся в руках свою работу, написанную не по канонам, а по совести.

Когда очередь дошла до Дмитрия Орлова (нашего «серебряного призера» из уезда), солнце уже клонилось к закату. Хотя губернатор Вершинин проверял работы молниеносно, над листами Орлова он замер. Он перечитал текст дважды, довольно закивал и вдруг громко расхохотался: — Нельзя читать такие строки без бокала вина! Эй, вина мне!

Слуга поднес чашу, Вершинин осушил её залпом и обратился к Орлову: — Я поклялся себе, что не уйду отсюда, пока не увижу настоящий шедевр. Если бы не ты, я бы, наверное, умер здесь от скуки и усталости.

Многие кандидаты в очереди выдохнули — проверка прямо на месте под взглядом губернатора была для них пыткой. Алексей же в этот момент едва не закипел от злости. Он понял: «Дядюшка Андрей просто издевается надо мной!»

Дело в том, что Алексей стоял в очереди следующим. Старый лис Вершинин специально прервался на «вино и восторги» прямо перед его носом. Алексей прекрасно помнил, как вчера на барже он отказался вступать в поэтический кружок губернатора, и тот с ехидной улыбкой пообещал: «Ты еще пожалеешь…»

Но когда Алексей уже смирился с тем, что его работу отложат на потом, Дмитрий Орлов проявил благородство. Он сложил руки в поклоне и сказал: — Ваше Превосходительство, если позволите, взгляните на работу человека, что стоит за мной. Возможно, там вы найдете не просто хорошее, а лучшее сочинение дня.

Вершинин удивленно поднял бровь: — Ты ведь Орлов, второй номер в списке? Зачем тебе помогать главному сопернику? — Я лишь боюсь «победы без чести», — спокойно ответил Орлов.

Вершинин хлопнул его по плечу: — Дмитрий Орлов, ты истинный благородный муж! — И тут же метнул ехидный взгляд на Алексея.

Алексей всё понял. Губернатор тонко намекал: «Смотри, какой он честный и открытый, а ты — осторожный и скользкий тип». Алексей не остался в долгу. Поклонившись Орлову, он процитировал ту же классику: — Благородный муж дорожит моралью, а мелкий человек — выгодой. (Это была шпилька в адрес Вершинина: мол, ты, «дядюшка», используешь власть, чтобы заманить меня в свою организацию, а это поведение мелкого человека).

Они обменялись этими завуалированными оскорблениями так изящно, что окружающие ничего не заподозрили. Только бедный Орлов стоял между ними, скромно принимая благодарности и не подозревая, что эти двое используют его как щит в своей словесной дуэли.

Наконец, Вершинин взял работу Алексея. Его насмешливое лицо мгновенно изменилось. Он ожидал чего угодно, но только не этого.

Алексей, который в жизни был гибким, хитрым и прагматичным, написал работу в стиле «Старого профессора». Каждая буква шрифта была выведена так идеально, словно её напечатали на станке. Одной этой усидчивости хватило бы, чтобы получить диплом.

Но само содержание поразило губернатора еще больше. Это был текст настолько глубокий, логичный и безупречный, что его можно было печатать как образец для всей Империи.

Вершинин долго сравнивал работы Орлова и Алексея, а потом покачал головой: — Говорят, стиль письма отражает характер человека. Видимо, врут. Он указал на Орлова: — Ты — человек прямой и честный, но пишешь дерзко, опасно от которого захватывает дух. Затем он посмотрел на Алексея: — А ты… ты парень крайне гибкий (читай: «непорядочный»), но пишешь так монументально и правильно.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и когда стало ясно, что губернатор больше не намерен проверять работы «с листа», остальные кандидаты потянулись к выходу, обсуждая увиденное.

Вершинин, заметив, что вокруг собралась толпа жаждущих вердикта, возвысил голос. Раз уж эти юноши теперь официально считались его учениками, он был обязан преподать им последний урок:

— Если бы это был финальный столичный экзамен или хотя бы региональный отбор, — начал он, — я бы, не раздумывая, отдал победу тем, кто идет прямо. Алексей внутренне напрягся. Он знал этот прием: сначала похвалить до небес, чтобы потом эффектно скинуть в пропасть.

— Однако, — Вершинин сменил тон, — губернский экзамен — это лишь вступительный порог. Здесь мы смотрим не на следование канонам, а на потенциал и живой ум. А потому… Зал замер. Друзья Орлова уже приготовили поздравительные речи. — Я объявляю, что двое лидеров идут вровень. Победитель пока не определен. Я отберу три лучшие работы дня, и мы устроим дополнительный тур, чтобы окончательно расставить всех по местам.

По толпе пронесся разочарованный вздох. Губернатор мастерски «затянул интригу», оставив всех ни с чем. Алексей лишь молча сжал кулаки.

Когда зал опустел, Вершинин жестом подозвал Алексея. Со стороны это выглядело как напутствие мудрого учителя любимому ученику, но шепот губернатора был лишен всякой сентиментальности: — Ну что, вступаешь в наше общество? Алексей, не колеблясь, ответил так же тихо: — Нет. Вершинин аж глаза закатил от возмущения: — Смотри, парень, я могу быть беспощадным. — Лишь бы вы были справедливым, Ваше Превосходительство,