Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

году он, будучи простым приставом в Черноземье, сумел остановить голодный бунт и нашествие саранчи. Потом, используя дипломатию и хитрость, убедил сдаться банду, терзавшую уезд годами, а лучших из них умудрился зачислить в ополчение. Это человек большого ума и железной воли.

Алекскей обладал феноменальной памятью — то, что попадало ему в руки, оставалось там навсегда. — Он усмирял мятежи на границе, укреплял гарнизоны, лично предотвратил бунт в кавалерийском полку. Последние годы провел на окраинах империи, участвуя в подавлении беспорядков среди горцев. За эти пятнадцать лет он прошел всё: от гражданского управления до суровой армейской школы. Но почему же он до сих пор не в генералах?

— Наверное, как и твой учитель Вершинин, перешел дорогу кому-то из клики временщиков, — вздохнул отец. — Вот его и задвинули.

— Нет, тут другое, — Алекскей покачал головой и усмехнулся. — Учителя действительно травили. А Суховеева переводили часто и регулярно: ровно два года на одном месте. Он последовательно прошел через административную и военную службу и на севере, и на юге. Если бы его хотели «задвинуть», стали бы тратить столько сил на такую филигранную подготовку? — Он весело взглянул на отца. — Это же какую ненависть надо иметь, чтобы так тщательно планировать его карьеру.

Отец рассмеялся, соглашаясь: — И правда. Похоже, его специально «выращивали», давая набраться опыта. Но кто? Неужели сам военный министр готовит себе верного пса? Ты сказал, он начинал службу в тридцать восьмом году… Кто тогда возглавлял департамент?

— Граф Уваров был тогда в силе, — Алексей заглянул в свои записи. — Но Суховеев закончил университет без отличия, в гвардию не попал, начал с низов в провинциальном суде. Такой «маленький человек» без связей вряд ли мог привлечь внимание сильных мира сего… по крайней мере, тогда.

Сказав это, Алексей указал на депешу из Тайной канцелярии, которая была куда подробнее официальных газет, и произнес вкрадчиво:

— И посмотрите сюда: его назначение в Малороссию было утверждено лично Государем, и сюда, на юг, его направил тоже лично Государь… О чем это говорит?

— О том, что он… в личной милости, — Николай Павлович, будучи человеком опытным в делах службы, сразу уловил суть, как только Алексей разложил всё по полочкам. — Значит, Его Величество давно приметил этого Суховеева. Видимо, чины ему придерживали намеренно — хотели закалить характер, проверить в деле.

— А главное — чтобы не мозолил глаза придворным кликам, — Алексей горько усмехнулся. — Его готовили как «запасного игрока», способного в нужный момент заменить любого важного сановника. Но теперь я начинаю разделять ваши опасения, батюшка… Государь держал его в такой тени, что здесь, на юге, он может натолкнуться на глухую стену. Местные тузы его просто не заметят.

— Так чего же ты тогда опасаешься? — удивился отец.

— Я опасаюсь… что если пешку слишком долго держат в запасе, она начинает играть свою игру, — тихо ответил Алексей. — Когда Государь управляет подданными лишь через интриги и недомолвки, человек может неверно истолковать высочайшую волю и выбрать другой берег.

— Ты намекаешь на… клику временщиков? — Николай Павлович не поверил своим ушам. — Быть не может. Суховеев — из хорошей семьи, его дед был видным сановником в Петербурге, занимал важный пост в Министерстве финансов. Такие люди дорожат честью рода и не станут мараться связями с казнокрадами.

— Дай-то Бог, — вздохнул Алексей. — Лишь бы нужда не заставила его искать иных путей. — Он потер висок и выдавил улыбку: — Впрочем, это лишь мои догадки. Скорее всего, всё пройдет гладко, и Государю даже не придется вводить в бой свой «секретный резерв».

Николай Павлович кивнул и негромко откашлялся: — Заговорили о Суховееве и совсем ушли от темы… Вернемся к главному. Скажи мне, как знаток: что станется с нашим краем? Ждать ли нам беды в городе? — В этом и заключалась истинная цель их беседы, а разговоры о чиновниках были лишь прелюдией.

— Пожалуй, я настроен оптимистично, — улыбнулся Алексей. — Адмирал Корнилов и генерал-адьютант Истомин — люди дела. Один — воплощение решимости, другой — мудрости. Лучшего дуэта для наших краев не сыскать. К тому же за ними стоит поддержка Государя. Думаю, они справятся с любой напастью. Дайте срок, они приведут полки в порядок, укрепят берега — и тогда никакие иноземные эскадры нам не страшны.

— И то правда, — Николай Павлович отложил полотенце, подошел к окну и распахнул его. Свежий весенний воздух, напоенный ароматом хвои и солнца, ворвался в комнату. Старик глубоко вздохнул и рассмеялся: — С такими «фельдмаршалами» наш город может спать спокойно.

— Будем надеяться, — Алексей встал вслед за отцом и потянулся, разминая затекшую спину. — Батюшка, а что слышно о моем наставнике? Он присылает столько вестей о делах государственных, но ни слова о себе.

— У него всё славно, — старик довольно хмыкнул. — Граф Орлов — а ныне он в великой силе при дворе — души в нем не чает. Наставник теперь у него в главных советчиках. Мало того что помог оправдать нескольких честных офицеров, так еще и защитил многих чиновников от несправедливых опал. Репутация Тайной канцелярии и самого графа благодаря твоему учителю заметно выправилась. — Старик добродушно усмехнулся. — Твой наставник теперь в таком авторитете у этих жандармов… Тот фельдъегерь, что привез нам почту, кланялся мне чуть ли не в пояс.

Алексей не удержался от ироничного замечания: — Удивительный человек учитель — сумел стать своим в ведомстве тайной полиции, — он проглотил окончание фразы: «…но так и не прижился в обычном министерстве».

— Под крылом у Орлова твоему учителю никакие враги не страшны, даже если он по обыкновению вскипит и наговорит дерзостей какому-нибудь важному графу, — подытожил старик. — У меня прямо гора с плеч свалилась.

Чувствуя, что тучи над их домом рассеиваются, оба были в прекрасном расположении духа. Николай Павлович даже проводил Алексея до самых ворот.

Уже прощаясь, Алексей вспомнил: — Чуть не забыл! Отец просили передать, что восьмого числа — самый добрый день для переезда.

Николай Павлович, знавший, что Алексей затеял большую перестройку в родовом гнезде, согласно кивнул: — Буду непременно, сынок. Буду всенепременно.

Глава 99

Мачеха

Промелькнуло время, и наступило восьмое число. Глава дома Морозовых вместе с сыном, подготовив добрые подарки, поутру отправились в экипаже к родовому гнезду Алексея, что на западной стороне Преображенской слободы.

Николай не бывал здесь с самого начала перестройки. В его памяти еще жили картины прежнего упадка: забор, поросший бурьяном, облупившаяся штукатурка, из-под которой сиротливо