Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

в кабинет. Взяла со стола фотографию Скарлетт и Джеймсона, опустилась на колени перед книжными шкафами и принялась рыться на полках в поисках тех самых фотоальбомов, которые показывала Ною несколько месяцев назад.

Уильям. Уильям. Уильям. Первая послевоенная фотография прабабушки была сделана в 1950 году, через восемь лет после бомбардировки Ипсвича. По прошествии стольких лет никто не заметит отличий, а если заметит, то не придаст им значения. Она не просто не любила фотографироваться — она намеренно избегала объективов камер.

Я внимательно изучила оба снимка.

Подбородок у Скарлетт был чуть острее, нижняя губа у Констанс — немного полнее. Тот же нос. Те же глаза. Та же родинка на щеке. Но это две разные женщины.

Люди видят то, что хотят видеть. Так всегда говорила прабабушка. Все сразу поверили, что Констанс — это Скарлетт, поскольку ни у кого не было причин сомневаться. Да и с чего бы им сомневаться, если у нее был Уильям?

Садоводство. Крошечные стилистические различия, которые заметил Ной. Домашняя выпечка… все это обрело смысл.

Я пролистала альбом и нашла ее свадебную фотографию с прадедушкой Брайаном. В ее глазах светилась настоящая, искренняя любовь. Финал Ноя оказался правдивее, чем он мог предположить… но это был финал Констанс, не Скарлетт.

Скарлетт умерла на разрушенной бомбами улице почти восемьдесят лет назад. Джеймсон наверняка ее ждал. Они немного времени провели в разлуке. Все эти годы они были вместе.

Я судорожно вдохнула, вытерла слезы рукавом и подняла с пола свой телефон.

Если прабабушка жила во лжи, чтобы подарить мне эту жизнь, я просто обязана прожить ее правильно.

Сообщение, которое я отправила Ною, все еще было не прочитано, но я все равно ему позвонила. Четыре гудка. Автоответчик голосовой почты. У него даже не было персонального приветствия, и я не собиралась изливать душу роботу. К тому же, с учетом отзывов по предрелизу, неудивительно, что он не брал трубку.

Я вздохнула. Отзывы уже вышли. Как говорится, ущерб нанесен. Я села за стол, открыла ноутбук и нашла в электронной почте номер Адама.

— Адам Фейнхолд. — Он взял трубку сразу.

— Адам, это Джорджия, — выпалила я. — Джорджия Стантон.

— Я понял, что это междугородний звонок, — сухо ответил он. — Чем могу быть полезен, мисс Стантон? Сегодня здесь… жарковато.

— Да, я это заслужила, — призналась я и поморщилась, как будто он меня видел. — Я пыталась дозвониться до Ноя…

— Понятия не имею, где он сейчас. Он оставил сообщение, что отбывает в какую-то исследовательскую поездку и вернется как раз к тому времени, когда начнется рекламная кампания книги.

Я моргнула.

— Ной… пропал?

— Не пропал. Просто уехал. Занимается своими исследованиями. Не волнуйтесь, он делает так с каждой книгой. Кроме вашей. Потому что, как вы понимаете, все исследования уже были проведены.

— Ясно. — Мое сердце упало. Вот тебе и поймала молнию.

— Вы же знаете, что он в вас влюблен до безумия? — тихо спросил Адам. — Я сейчас говорю не как редактор, а как его лучший друг. Он очень несчастен. По крайней мере, был несчастен до сегодняшнего утра. А сейчас, когда вышли рецензии, он еще и взбешен. Кристофер взбешен еще больше, что и неудивительно. Он директор издательства.

Я опоздала на двадцать четыре часа, чтобы сказать Ною, как была не права. Категорически не права. Но, наверное, все еще можно исправить. По крайней мере, можно попытаться.

— Ной отредактировал оба финала, так?

— Да, оба. Но, как я говорил, он от вас без ума.

— Хорошо. — Я улыбнулась, но не стала вдаваться в подробности.

— Хорошо?

— Да. Хорошо. А теперь соедините меня с Кристофером.

Глава тридцать шестая

Ной

Медленнее, чем издательская машина, работают только государственные структуры США. Особенно когда сотрудничать приходится с правительством другой страны и они никак не могут договориться, кто за что отвечает. И все же спустя шесть недель — и минус пару тысяч долларов — я получил ответ на один из своих вопросов.

И уже начал думать, что второй вопрос лучше оставить без ответа.

Я тихо выругался, ошпарив язык свежесваренным кофе, и прищурился на солнечный свет, льющийся в окна квартиры. Джетлаг сам по себе неприятная штука, а у меня и без того уже сбился весь режим дня.

Я отнес к дивану свою чашку с раскаленной лавой, включил ноутбук и пролистал около миллиарда писем. Полтора месяца я игнорировал реальный мир, что привело к серьезным осложнениям с почтовым ящиком, с которыми я пока был не готов разбираться.

Ладно, начнем с телефона. Я просмотрел сообщения и открыл переписку с Джорджией.

Джорджия

Я знаю об отзывах. Мне очень жаль.

Это сообщение я получил на следующий день после того, как весь издательский мир одновременно объявил меня мудаком, что — скажу в их защиту — было правдой. Хотя и не по тем причинам, о которых кричали на всех платформах. Я прочитал всю беседу, что стало таким же обыденным ритуалом, как утренний кофе.

Ной

Я сдержал слово.

Джорджия

Я знаю. Мне нужно время, но позвони, когда вернешься.

Ной

Обязательно.

На этом все. Так мы и расстались. Ей нужно время, что означало примерно следующее: оставь меня в покое. Я так и сделал. На полтора, черт возьми, месяца.

Сколько ей нужно времени?

И что значит «когда вернешься»? Включает ли это понятие сегодняшний день? Можно звонить прямо сейчас, раз я уже дома? Или дать еще немного времени?

Прошло три месяца с тех пор, как она вскинула свой упрямый, стоический подбородок и велела мне уйти, потому что я ее обманул. Три месяца с тех пор, как ее глаза наполнились слезами, причиной которых был я. Три месяца. И я по-прежнему любил эту женщину до боли в сердце. Если мне вдруг понадобится прототип для страдающего от безнадежной любви персонажа, достаточно будет посмотреть в зеркало, и круги у меня под глазами послужат более чем убедительным доказательством.

Позвонила мама, и я ответил.

— Привет, мам. Я вернулся только вчера. Ты получила свой экземпляр?

Обычно я сам привозил ей свои книги, но сейчас сомневался, что смогу смотреть маме в глаза, когда она поймет, что́ я сделал с последней работой Скарлетт Стантон.

— Вчера вечером книгу привез курьер. Я так тобой горжусь!

Черт, она так говорит лишь потому, что еще не прочитала финал.

— Спасибо, мам.

Мой ноутбук тихо тренькнул. Пришло оповещение «Гугла» о новых отзывах. Давно пора отключить это