Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

Его руки были теплыми. Твердыми. Настоящими.

— Ты вернулся, — проговорила Скарлетт сквозь слезы и провела дрожащей рукой по его груди, шее, лицу. — Я тебя люблю. Я боялась, что уже никогда не смогу тебе это сказать.

— Боже, Скарлетт. Я тебя люблю. Я вернулся, я здесь. — Джеймсон смотрел на нее жадным, голодным взглядом. Смотрел и не мог наглядеться. Разделившие их годы и километры, сражения и аварийные посадки ничего не изменили, не ослабили его любви к ней. — Я здесь, — повторил он, потому что ему тоже нужно было это услышать. Ему нужно было знать, что у них все получилось. Вопреки всем бедам и трудностям, которые выпали на их долю.

Он целовал ее долго и медленно, вдыхая ее аромат, пробуя на вкус спелые яблоки, дом и Скарлетт. Его Скарлетт.

— Как? — спросила она, обнимая его за шею.

— Много везения. — Он прижался лбом к ее лбу, обхватил за талию и притянул еще ближе к себе. — И очень длинная история, включающая в себя сломанную ногу, тайного участника Сопротивления, который сжалился надо мной, и несколько дружелюбных коров, не возражавших против соседа, что делил с ними хлев целых три месяца, пока у меня заживала нога.

Скарлетт рассмеялась и покачала головой.

— Но сейчас ты выздоровел?

— Сейчас уже да. — Джеймсон поцеловал ее в лоб и провел рукой по ее пояснице. — Я скучал по тебе каждый день. Все, что я делал, было подчинено одной цели: вернуться к тебе.

Ее губы задрожали, а из груди вырвалось тихое рыдание. Горло Джеймсона вновь сжалось, как в тот миг, когда он увидел ее в беседке, где она ждала его. В осиновой роще у излучины ручья.

— Все хорошо. Мы снова вместе.

— Тебе надо будет вернуться на службу? — спросила Скарлетт, и ее голос дрогнул.

— Нет. — Он взял ее за подбородок, чуть приподнял лицо и с головой погрузился в эти невероятные голубые глаза. Боже, какими бы подробными ни были его воспоминания, какими бы идеальными ни были его мечты, ничто не могло сравниться с красотой его жены. — Я не мог выехать из Нидерландов, пока союзники не освободили Маастрихт. Целый год сражался в отряде голландского Сопротивления и узнал слишком много. Мне нельзя попасть в плен, а значит, нельзя оставаться в Европе. Так что теперь я буду летать только здесь, в Штатах.

— Значит, ты вернулся уже насовсем? — Скарлетт боялась в это поверить.

— Да, насовсем. Я дома. С тобой. — Джеймсон снова поцеловал ее в губы, а она схватилась за лацканы его кителя и притянула еще ближе к себе.

— Ты вернулся. — Она улыбнулась счастливой улыбкой.

Он подхватил ее на руки и снова поцеловал, заново вспоминая каждую линию и изгиб ее рта.

Его внимание привлек тихий шорох, и у него перехватило дыхание при виде Уильяма, который спал на одеяле, подложив руку под голову. Джеймсон медленно опустил Скарлетт на пол.

— Он так вырос.

Она кивнула.

— Он чудесный. Хочешь его разбудить?

В ее глазах заплясали радостные искорки.

Джеймсон сглотнул, чувствуя, как сжимается его горло и грудь, пока он смотрел на своего спящего сына и любовь всей его жизни. Все было прекрасно. В сто раз лучше, чем он представлял долгими одинокими ночами. Он запустил руки в мягкие как шелк волосы Скарлетт и улыбнулся.

— Через пару минут.

Она улыбнулась в ответ и запрокинула голову, подставляя ему губы для поцелуя.

— Через пару минут, — согласилась она.

Он вернулся домой.

Глава тридцать девятая

Джорджия

Три года спустя

Я улыбнулась, еще раз перечитала последнюю страницу, а потом мысленно попрощалась с Джеймсоном и Скарлетт, закрыла книгу и вернулась в реальный мир, где мой муж готовился к презентации своего нового романа в импровизированном конференц-зале в глубине книжного магазина.

Я провела большим пальцем по именам на обложке. Одну из авторов я знала с рождения, но никогда не встречала, а другого встретила на этом самом месте и останусь с ним до конца жизни.

— Могу рассказать, чем все закончится, — шепнул Ной мне на ухо и обнял меня со спины.

Я даже не слышала, как он подошел. Его голос был низким и чуть хрипловатым, а руки — теплыми.

— Правда? — Я повернула голову и поцеловала его в уголок рта. — Я слышала, что финал стал сюрпризом даже для автора в день выхода книги. — Я бессовестно ухмыльнулась.

— Да уж…

— И сексуальные сцены здесь убедительнее, чем в других его книгах. — Я пожала плечами.

Он насмешливо хмыкнул:

— Ты читала его последнюю книгу? Там эти сцены еще убедительнее. Видимо, ему было чем вдохновиться.

— Гм. Надо будет проверить.

— Могу устроить тебе чтение в индивидуальном порядке.

Я так смеялась, что чуть не закашлялась.

— Ну ты и скажешь.

— Да, — кивнул он. — Определенно не лучшая реплика. Как насчет: «Поцелуй меня, Джорджия, мне предстоит напряженная автограф-сессия»?

— Это можно.

Я приподнялась на цыпочки и поцеловала его в губы, стараясь держаться в рамках приличий. Но все равно потребовался возрастной ценз. Детям до тринадцати лет просмотр нежелателен. Но от него невозможно было оторваться.

Ной обнял меня крепче и слегка прикусил мою нижнюю губу.

— Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю. А теперь иди и занимайся своими делами. А я, наверное, пойду домой. — Я улыбнулась ему, и он сорвал еще один поцелуй перед тем, как уйти. Я на секунду застыла, ошеломленная, глядя ему вслед, а потом в секцию романтической литературы вошла какая-то женщина.

— Это очень хорошая книга, — сказала она, кивнув на томик у меня в руках. Она сама прижимала к груди последнюю книгу Ноя в твердом переплете. — Если вы еще не читали, обязательно прочитайте. Поверьте мне. Вы не пожалеете. Она потрясающая.

— Спасибо. Я всегда рада хорошим рекомендациям. Вы пришли на автограф-сессию? — Я переступила с ноги на ногу. Беременность как-то странно влияла на чувство равновесия, и я еще не пришла в себя после резкой смены часовых поясов.

— Прилетела из Шайенна, штат Вайоминг, — улыбнулась незнакомка. — Сестра держит мне место в очереди. Вы его видели? Неотразимый мужчина. — Она подняла брови. — Без шуток.

— Да, я бы точно не выгнала его из постели, — согласилась я.

Собственно, никогда и не выгоняла. Наоборот, только и мечтала пробыть с ним в постели подольше. И, разумеется, я не могла не заметить, что Ной с каждым днем становился все красивее. Хотя, казалось бы, куда больше?

— Да, я бы тоже.