Фейридейл - Вероника Ланцет

Мои глаза расширяются, и я продолжаю покусывать губу, чувствуя, как во мне смешиваются предвкушение и желание.

– Так он называется? – с любопытством переспрашиваю я.

Амон хмыкает.

– Член, – повторяю я, пробуя слово на вкус и обнаруживая, что оно мне не кажется противным. Ничуть. – Позволь мне прикоснуться к тебе, Амон. Позволь прикоснуться к твоему члену, – нетерпеливо прошу я.

– Проклятье, моя Лиззи, – громко стонет он. – Скажи это еще раз, и тебе вообще не придется прикасаться ко мне.

Я в недоумении хмурю брови, но тут же забываю обо всем, когда Амон кладет мои руки на свою твердость. Охваченная любопытством, я запускаю ладонь ему в брюки и ощущаю плоть, такую горячую и шелковистую, что я не могу сдержать вздоха.

Я медленно достаю его, и при виде внушительных размеров мои глаза расширяются. Боже милостивый, но как же он поместится во мне? Он длиной почти с мое предплечье, а его толщина пугает еще больше – я едва ли могу обхватить его обеими руками. По всей длине проступают вены, а из налитой головки на конце сочится прозрачная жидкость, стоит мне погладить его.

Но даже не это самое поразительное.

У основания головки я замечаю массивное серебряное кольцо, пронзающее его плоть, и могу только догадываться, насколько болезненной была процедура.

– Что это? – Осторожно касаюсь кольца и встречаюсь с ним взглядом.

Он кладет ладонь мне на щеку, нежно лаская кожу, и смотрит на меня почти благоговейно.

– Это символ моей преданности одной женщине. В моей культуре мужчины надевают его, когда находят ту единственную, с которой хотят провести вечность.

У меня перехватывает дыхание.

– И это я? – шепчу я, едва осмелившись задать этот вопрос вслух.

– Только ты, – подтверждает Амон непреклонным тоном.

Меня переполняет чистая радость, а сердце сжимается от силы моих чувств к нему.

– Это для меня, – в оцепенении повторяю я, опуская взгляд на его член, украшенный кольцом.

Все для меня.

То, что он добровольно обрек себя на такую боль, чтобы доказать свою преданность, превосходило все, что я могла от него ожидать. И от этого мне хочется доставить ему еще больше удовольствия – такое же, какое он доставил мне.

– Покажи, как мне ласкать тебя.

Амон коротко кивает и показывает, как нужно гладить его, двигая рукой вверх и вниз по стволу, уделяя особое внимание толстой головке.

– Плюнь себе на ладонь, любовь моя, – приказывает он, и я тут же повинуюсь.

Я смачиваю слюной обе ладони, прежде чем снова провести по его длине, размазывая влагу по бархатной коже. Медленно ласкаю его, стараясь не пропустить ни одного сантиметра, пока не добираюсь до головки. Осторожно задеваю ее большим пальцем, собирая выступившую на кончике каплю возбуждения и растирая ее. К моему удивлению, металлическое кольцо тоже двигается.

Амон издает тихое шипение, но явно не от боли. Ведь его голубые глаза снова темнеют, становясь полностью черными, цвета его желания.

Я увлажняю ладонь и снова прикасаюсь к нему – сначала робко, а затем все быстрее, не переставая наблюдать за его реакцией, за тем, как приоткрываются его губы и стоны срываются с губ, пока я ласкаю головку его члена. Я не отрываю взгляда от его лица, на котором отражается множество эмоций. Напряжение, облегчение, жажда большего.

– К черту все это, Лиззи. – Он издает мучительный крик, когда я начинаю двигать рукой все быстрее и быстрее. – Вот так. Черт, твои руки на моем члене… Я не смел… не думал, что ты… – бессвязно бормочет он.

Амон вцепляется пальцами в стол по обе стороны от меня, подаваясь навстречу моим прикосновениям. Его теплое дыхание овевает мое лицо, пока я поглаживаю его вверх и вниз и наслаждаюсь каждым тихим звуком, слетающим с его губ.

Внезапно воздух оглашает громкий треск, и Амон вырывается из моих рук.

Он тяжело дышит, а его дикий взгляд прикован к месту рядом со мной, точнее, к трещине в деревянной столешнице.

Боже милостивый, он чуть не сломал стол!

– Я не могу… – Амон качает головой, и его лицо искажается от искреннего разочарования.

– Нет, нет. Пожалуйста, не делай этого, – шепчу я, не желая видеть его таким отстраненным и несчастным. – Прошу, Амон. Позволь мне…

– Я не могу рисковать. – Он испускает страдальческий вздох. – Черт возьми, Лиззи. Проклятье, – в отчаянии ругается он.

– Должен же быть какой-то способ. Пожалуйста. Ты нужен мне, Амон. Ты нужен мне, – почти умоляю его. И сделаю все что угодно, лишь бы он вернулся ко мне.

Судя по всему, он читает мои мысли, потому что на лице у него проступает выражение обреченности.

– Как я могу отказать тебе хоть в чем-то, моя Лиззи? – бормочет он, медленно подходя ближе.

Я с трепетом наблюдаю за ним, осознавая, насколько хрупок этот момент между нами – одно неверное движение может разрушить его. Я слишком сильно хочу его, чтобы мыслить связно. Знаю только, что не выдержу больше ни минуты вдали от него, не чувствуя его рук на теле, не касаясь его сама.

Я никогда не испытывала муки более сильной, чем эта необузданная страсть, что пробудилась во мне, – и вся она предназначена лишь для него. Вся эта небывалая глубина чувств, жажда и вожделение. И я не вынесу, если не утолю их.

Амон в паре сантиметров от меня, но еще слишком далеко. Внезапно он закрывает глаза, и вокруг него материализуется сверкающий металл. Цепи обвивают его торс так, что он не может пошевелить руками.

– Тебе придется помочь мне снять их, – мгновение спустя говорит он с усмешкой.

– Что…

– Родиевые цепи. Чтобы я случайно не причинил тебе боль. – Он грустно улыбается мне, а потом объясняет, как их снимать.

Могу лишь представить, чего ему это стоило. Он так привык все контролировать, но ради меня готов отказаться от власти.

Чтобы сделать меня счастливой.

Чтобы доставить удовольствие мне.

– Я люблю тебя, Амон, – слова сами собой слетают с моих губ. – Я люблю тебя и все, что есть в тебе.

Его глаза расширяются, а на лице отражается неверие, которое тут же сменяется пугающим спокойствием. Такой небывалой решимостью, что атмосфера вокруг нас меняется, а воздух словно становится плотнее.

– Я тоже чертовски сильно люблю тебя, Лиззи. Ты даже не представляешь насколько. – Амон встает между моих раздвинутых ног. – Я твой, сладкая. Делай со мной все, что пожелаешь.

Облизнув губы, я киваю ему.

– Поцелуй меня, – шепчу я и снова тянусь к его члену, чтобы возобновить прежние ласки.

Амон все еще колеблется, но потом наклоняется и нежно касается