Фейридейл - Вероника Ланцет

– Обхвати меня руками, – хрипит он. – Обхвати своими мягкими ручками и погладь меня, как раньше, – приказывает мне.

Я беру его член обеими ладонями, удерживая головку внутри себя, и, следуя его указаниям, начинаю водить ими вверх и вниз по всей длине.

У него вырываются тихие стоны, а цепи гремят все чаще и громче.

– Черт, – рычит он, уткнувшись лбом мне в плечо. – Вот так, моя дорогая девочка.

Его стоны становятся громче. Мускусный аромат проникает мне в нос, и я чувствую его как никогда раньше.

И его член. Боже, такое ощущение, что он увеличивается в размерах с каждым движением моих рук.

– Я кончаю, – рычит Амон, и не успеваю я осознать, как он вонзается зубами мне в плечо и горячее семя заполняет меня до краев.

Мой рот открывается в беззвучном стоне, когда боль и удовольствие смешиваются воедино.

Амон присасывается к ране и пьет мою кровь, издавая животные звуки.

Протянув руку, я нахожу маленький механизм и быстро отщелкиваю его. Цепи с глухим стуком падают на пол, оставляя его совершенно свободным. Но стоит мне только подумать, что Амон продолжит и полностью завладеет мной, как он отстраняется.

По его подбородку стекает струйка крови, а глаза быстро сменяют цвет с черного на красный и обратно, пока он изучает меня со странным выражением лица.

– Прости. – Он низко опускает голову и зашнуровывает брюки.

– Нет, – качаю я головой. – Не надо. Пожалуйста, Амон. Ты не причинил мне боли, – шепчу я и протягиваю к нему руку, призывая подойти ближе.

Он делает первый шаг, всем своим видом напоминая дикого зверя. Но едва приближается ко мне, как его ноздри внезапно раздуваются. Взгляд задерживается на моем плече, а потом опускается ниже. Медленно, почти нерешительно он наклоняется, дотрагивается губами до моей раны и дочиста вылизывает ее.

Я улыбаюсь и замечаю в его глазах нежность, пусть и вперемешку с чувством вины.

– Мне понравилось, – честно признаюсь я. – Мне нравится чувствовать боль и прикосновение твоих губ.

Он хмурится еще сильнее и, кажется, даже не слышит моих слов. Вместо этого толкает меня обратно на стол, задирает платье выше бедер и смотрит безумным взглядом.

– Амон? – зову его по имени, но он ничего не отвечает.

Он медленно ведет носом вниз по моему телу, вдыхая мой аромат, пока не оказывается между ног.

– Из-за меня у тебя пошла кровь, – внезапно произносит он. – Снова.

– Нет, ты…

Не успеваю я закончить, как его язык проникает внутрь, вылизывая дочиста.

Он ласкает меня, кажется, целую вечность, и после еще двух оргазмов, сотрясших все мое существо, я остаюсь совсем без сил. И даже не протестую, когда он подхватывает меня на руки и в мгновение ока переносит нас обратно в спальню.

– Этого не должно было случиться, моя Лиззи. Я был слишком нетерпелив, – шепчет он мне на ухо, осторожно опуская на кровать.

– Нет. – Я крепче прижимаюсь к нему. – Это должно было случиться. Я ни о чем не жалею, Амон. Я твоя. А ты мой. Ты ведь не сожалеешь, правда? – спрашиваю я с ноткой обиды в голосе.

Он резко мотает головой.

– Никогда, – решительно говорит он. – Но тебе больно. Я причинил тебе боль…

– Я хотела этого, наслаждалась каждым мгновением. Так же сильно, как люблю тебя.

– Лиззи. – С губ Амона срывается страдальческий крик, и он обнимает меня за талию, крепко прижимая к себе, и кладет голову мне на грудь. – Я все исправлю. Скоро я все исправлю, – обещает он.

И я безоговорочно ему верю.

На следующий день я просыпаюсь в своей постели, но Амона нигде не видно. Как он и обещал, мы провели вместе всего одну ночь. Но впереди нас ждет еще множество других.

Когда приходит Мэри, я прошу ее подготовить горячую ванну, прежде чем начать новый день. Я все еще чувствую боль между ног, хотя впустила его в себя совсем немного. Но видя, как он переживал за меня после, полагаю, он лишил меня невинности – это объясняло боль и кровь.

Да и на что он надеялся, учитывая его внушительные размеры? Интересно, а у обычных мужчин все устроено так же? Сомневаюсь. Все в Амоне возводится в превосходную степень. Не думаю, что кто-то в мире смог бы посоперничать с ним. Но опять же я могу быть немного предвзята.

В течение следующего часа я нежусь в горячей ванне с различными ароматическими маслами, которые Мэри добавила в воду для меня.

Помогая мне одеться, она сообщает, что мама желает видеть меня в своем кабинете.

Учитывая то, что я услышала вчера, это прозвучало бы особенно зловеще.

Но я безоговорочно доверяю Амону.

Поэтому когда мать произносит страшные слова: «Я нашла тебе мужа», я чувствую лишь предвкушение будущего счастья.

И все же ради маминого спокойствия и нашего прикрытия я притворяюсь, что очень удивлена.

– Его зовут Джеремия Крид. Он американский промышленник. Может, у него и нет титула, но он желает отвезти тебя в свой дом. Я навела о нем справки: его репутация безупречна, так же как его состояние и моральные устои. Именно такого мужчину я бы хотела видеть рядом с тобой.

– И у меня нет права голоса? – сухо спрашиваю я.

– Конечно, нет. – Мама натянуто улыбается. – Я знаю, что для тебя лучше, дорогая. Он зайдет через… – она делает паузу и бросает взгляд на часы на каминной полке, – через час. Пожалуйста, приложи хоть немного усилий. Это твой единственный шанс спастись от этого… демона. – Она стискивает зубы, не в силах даже произнести его имя вслух.

Я что-то ворчу, после чего возвращаюсь в свою комнату и жду так называемой встречи.

Как бы сильно мама ни любила меня – я верю, что любит, – она слишком увлечена своим ковеном.

К моему несчастью, я не только второй ребенок в семье, но и лишена своих сил, которые мама запечатала при рождении. А значит, если не считать странной метки на груди, в ее мире от меня мало толку. Поэтому пока она думает, что я в безопасности по ту сторону океана, не станет больше беспокоиться обо мне.

Мэри помогает мне подготовиться к визиту мистера Крида, а я лишь сгораю от любопытства, что же задумал Амон.

Кого подберет на роль этого мистера Крида?

Когда время приходит, я направляюсь в гостиную, чтобы встретиться со своим суженым.

– Элизабет, иди сюда! – восклицает мама. – Ты как раз вовремя. Это мистер Крид.

– Рад познакомиться с вами, миледи, – произносит он, растягивая слова, и его бас эхом отдается во всем моем существе.

Мои губы растягиваются в вежливой улыбке.