Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная

— Если тебе нужен вампир я могу предположить он еще тот массовик затейник, а вот зачем тебе Ольга?

Ответом мне стала новая усмешка.

— Ты не прав. Для меня важна девушка, а вампир он второстепенный для удовольствия и старых счётов.

И связь оборвалась.

Несколько секунд в отсеке стояла такая тишина.

— Ненавижу вот это их многозначительное дерьмо, — процедил я наконец.

Раэль отпустил Керина так резко, что тот сполз по стене вниз и жадно хватанул воздух.

— Он знает, где они, — сказал Раэль.

— Да. Но пока не пришел за ними сам.

— Пока.

Я поднялся и заставил волосы пройтись по браслету пленника до самого дна. Там уже было почти пусто. Все важное либо ушло раньше, либо чистилось в реальном времени. Но кое-что все-таки осталось: короткий сервисный маршрут, привязанный к медсектору, и окно наблюдения за внутренними биопоказателями одной конкретной капсулы.

У меня внутри все заледенело.

— Он не просто знает, где они, — сказал я. — Он следит за медотсеком. Причем давно.

Раэль выругался уже не тихо.

— Значит, идем к ним. Сейчас.

Я не ответил сразу. Потому что часть меня до последнего хотела остаться здесь, вытрясти из Керина остатки информации, дожать модуль доступа, найти еще одну нитку до того, как этот ублюдок окончательно спрячется. Но другая часть, куда более неприятно разумная, уже понимала: если балахон начал прямые торги, значит, время кончилось.

— Если уйдем сейчас, — сказал я, — можем потерять последний теплый след.

— А если не уйдем, — жестко ответил Раэль, — можем потерять Ольгу и милорда.

Я зло выдохнул.

— Ненавижу, когда ты прав.

— Привыкай. Я старший муж.

Керина мы заперли в отсеке, передали двоим проверенным бойцам и дали инструкции так, чтобы даже самое тупое существо в галактике поняло: если пленник исчезнет, виноватых будут собирать по кускам. После этого мы с Раэлем уже действительно пошли назад.

Всю дорогу до медотсека я злился. На балахона. На его загадки. На то, что он слишком многое знает. На то, что опять приходится выбирать не между хорошим и плохим, а между плохим и совсем отвратительным. И, если уж честно, на то, что заранее знал: то, что я увижу за дверью, вряд ли мне понравится, даже если будет по-своему правильным.

Когда створка медотсека ушла в сторону, я приготовился к чему угодно. К тревоге, к пустой капсуле, к Ксиле с набором новых проклятий, к тому, что милорд снова очнулся и уже успел поднять всех на уши одним взглядом.

Но увидел совсем другое.

Ольга и вампир спали. В обнимку. В одной капсуле.

Несколько секунд я просто стоял на пороге и молчал, потому что на такую картину у меня даже язвительность не сразу нашлась. Крышка капсулы была прикрыта, поля работали мягко и стабильно, а внутри, в этом тесном, теплом, почти неприлично уютном пространстве, Ольга лежала на боку, прижатая к Валериану так, будто всегда там и должна была быть. Его рука покоилась у нее на талии, лицо было уткнуто в ее волосы, и оба выглядели не как центр охоты а как два существа, которых мир на несколько часов наконец-то оставил в покое.

Раэль рядом очень тихо выдохнул.

— Вот черт, — пробормотал я. — А он времени зря не теряет даже в полумертвом состоянии.

Раэль только покачал головой, и, как ни странно, в его лице не было ни злости, ни боли. Только усталость и какая-то очень взрослая осознанность с которой смотрят на то, что уже невозможно и бессмысленно отрицать.

Я же глядел на эту капсулу и понимал сразу две вещи. Во-первых, балахон не блефовал: ему действительно нужны были именно они. А во-вторых, теперь я еще сильнее хочу добраться до того, кто решил, что может просто прийти и потребовать у нас вампира с девушкой, как будто речь идет о грузе по накладной.

— Ну что, — тихо сказал я, не сводя взгляда с капсулы, — будить это мы сейчас точно не будем.

Раэль мрачно усмехнулся.

— Попробуй сначала объяснить милорду, почему ты вытащил его из капсулы, пока он наконец спит с женщиной, которую ждал черт знает сколько веков.

— Нет уж, — ответил я. — Я еще жить хочу. Хотя бы из профессионального любопытства.

И все же, как бы меня ни раздражала эта идиллия, как бы ни скребло внутри от того, что я опять пришел слишком поздно для разговора и слишком вовремя для чужой близости, одна мысль была сильнее всего остального.

Если им действительно нужны эти двое, значит, защищать мы их теперь будем так, что сам космос пожалеет, что вообще ввязался в это дело.

Глава 90

О том, что какое-то время у капсулы молча стояли Раэль и Урих, увидели нас спящими и не стали будить, я узнала уже позже. Для меня же эта ночь продолжилась совсем иначе.

Просыпаюсь я не сразу, а медленно, и на удивления какой то счастливой. Сначала я вообще не понимаю, где нахожусь, почему вокруг так тихо и отчего мне так спокойно. Потом возвращается ощущение чужой руки на моей талии, мужского тела за спиной и того странного, почти невозможного покоя, в котором я уснула, несмотря на медотсек, капсулу, страх и весь тот кошмар, что еще недавно рвал нас на части.

Я открываю глаза и вижу прозрачную крышку капсулы совсем близко. Под ней мягко плывут ряды показателей, где-то сбоку мерцают медицинские контуры, а потом я чувствую, как рука на моей талии чуть сильнее сжимается, и окончательно прихожу в себя.

Валериан не спит.

Он лежит и просто молча наблюдал за тем, как я просыпаюсь. Лицо у него выглядит значительно лучше, чем раньше. Следы взрыва никуда не исчезли полностью, но теперь уже видно не ужас, а восстановление. Там, где прежде была разорванная, обугленная плоть, теперь темнеет новая защитная пленка, местами натянутая тонко и блестяще, как живая кожа, которая только начинает возвращаться на место, а на лице уже была кожа. Он все еще слишком бледный, слишком осунувшийся после такой потери крови и силы, но теперь я уже могу смотреть на него без того первичного ужаса, который меня едва не сломал в операционной.

— Ну что, выспалась? — говорит он тихо, и голос у него уже не такой хриплый, как раньше.

Я невольно улыбаюсь.

—