Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

— Вот на себя пусть и обижается.

Ближе к вечеру хайнес вызвал Лирку в кабинет.

— Завтра не приходишь, — с порога заявил он, застёгивая кафтан. — Меня ждёт беседа с госпожой Лизей, так что я не хочу, чтобы рядом даже твой запах маячил. Ясно?

— Да.

— На службу выйдешь послезавтра. И у нас будет много дел. Готовься.

— А сегодня? — Лирка оценивающе осмотрела собранного хайнеса.

— И сегодня ты мне больше не нужна, — улыбнулся Риш. — Свободна.

— Разве я не обязана сопровождать вас везде? Вы же куда-то собрались.

Узээриш прищурился.

— Уже пообщалась с начальством? Если я сказал, что свободна, значит, свободна. Не надоедай.

Лирка вспомнила тёплое «моя хорошая» и решила всё-таки надоесть. Господин Аризей на неё надеется, его даже Иррес поддержал, когда Лирка показала ему и бывшему хайрену разговор с новым начальником.

«Доведи сухляду до белого каления! Глядишь, всё же вышвырнет».

— Я не могу пренебречь обязанностями, — вскинула подбородок женщина. — Я и так плохо себя зарекомендовала. А неисполнение приказа командира недопустимо для военнослужащего.

— Я твой командир.

— Мой прямой командир теперь господин Аризей.

Узээриш стиснул зубы и сверху вниз посмотрел на упёртую магичку. Дядя умел настраивать подчинённых на службу. Мало того, те его почему-то слепо обожали и были готовы столкнуться с гневом самого хайнеса, лишь бы исполнить приказ. Если бы Риш не знал, что дар дяди — это умение искать подходящих для разных дел оборотней, то заподозрил бы, что тот владеет внушением.

— Иди сюда.

Позвал, но не стал ждать, сам подался к магичке и, схватив за руку, дёрнул на себя. В глазах той мелькнул испуг, она напряглась, сопротивляясь, а когда Узээриш быстро завернул ей руку за спину, начала вырваться уже всерьёз. Но оборотень весьма жёстко притиснул её к столу и заставил лечь на столешницу грудью и животом, придавливая сверху своим телом и с очень явными намерениями притираясь бёдрами к её заднице. Задохнувшись от ужаса, Лирка бездумно рванула вперёд, словно хотела протиснуться сквозь стол.

— Что? Не можешь вырваться? — женщина отдёрнула голову, но холодный голос хайнеса продолжал дыханием жечь ухо. — Отчаяние? Бессилие? Не нравится?

Мужчина резко её отпустил и отошёл. Лирка мигом развернулась и, тяжело дыша, отшатнулась к окну.

— Не смей за мной ходить, — ледяным тоном велел хайнес и решительно вышел из кабинета, оставив Лирку там одну. — Чтобы никаких женщин сегодня рядом со мной не было. Всем ясно?

Хлопнула дверь.

Дрожащая магичка продолжала стоять рядом с окном и испуганно таращиться на стол. Дверь бесшумно приоткрылась, и на неё посмотрел господин Аризей.

— Пошли со мной.

Лирка засомневалась. Именно сейчас она была склонна послушаться приказа Сильнейшего.

— Не бойся, — в глазах мужчины мелькнуло сочувствие. — Он просто пить пошёл. А в женской компании он в последние лет десять не пьёт. Постоишь с нами, с парнями познакомишься.

Сглотнув, Лирка всё же шагнула к нему.

Помимо страха в сердце отчего-то проклюнулась… вина?

Глава 38

Не обижу

Выпивать хайнес отправился в «Дремучий Жаанидый». Хозяина таверны, похоже, предупредили о желании Сильнейшего напиться в его заведении, так что, когда самый влиятельный оборотень Салеи переступил порог, внутри сидели только самые благонадёжные из посетителей и те, с кем по мнению Тишкана хайнес не прочь был бы перекинуться парой слов, а между столами заместо подавальщицы сновал гибкий Тишканов сынок, юный отрок со столь светлыми волосами, будто и вовсе неродной хозяину таверны.

Лирка, господин Аризей и ещё парочка оборотней вошли в таверну с чёрного входа, попав сразу на кухню. Общий зал просматривался через небольшое окошко, там и засели мужчины.

— Ещё трое в зале, — господин Аризей встал за спинами подчинённых и глазами показал Лирке сослуживцев.

Те ничем не отличались от других посетителей таверны. Не очень высокие, не самого крепкого телосложения — а один даже хлипковат, — одетые в простую, но добротную одежду, какую себе мог позволить ремесленник. И вышивка на ткани не для отвода глаз, а будто действительно любящая рука жены, матери, сестры или дочери вышивала. Лирка подумала, что надо бы ей обзавестись платьем, чтобы при необходимости сойти за обычную горожанку. И плат какой-нибудь на голову, а то короткие волосы женщины в столице не носили.

Живот неожиданно заурчал.

Досадливо поджав губы, Лирка отвела взгляд в сторону. Господин Аризей вопросительно вскинул брови. Пахло на кухне так аппетитно, что в слюнях можно было захлебнуться. Женщина так и не поела. Сперва, после беседы со свекровью, не очень-то и хотелось, аппетит напрочь пропал. А вот сейчас желудок напомнил, что они с утра ничего не ели. Ей вообще-то не только себя нужно кормить, но и подселенца.

— Ты ела сегодня? — спросил господин Аризей.

— Не успела, — сдержанно призналась Лирка. — Я понадобилась хайнесу. Пришлось вернуться во дворец.

— Не забывай хорошо есть. Охраннику всегда нужно быть в хорошей форме. Не смотри на хайнеса. Он — оборотень занятой сверх меры, сам не ест и о других не вспомнит. Уважаемая, — дядя хайнеса с улыбкой обратился к дородной поварихе, — не покормите служивого, пока он сиятельного охраняет?

— Да как же нашу сестру не покормить? — та с удивлением и в то же время с видимым довольством осмотрела Лиркин мундир, оценила, как ловко магичка его носила и свободно себя в нём чувствовала. — Садись, милая. Щас мы сдобрим службишку сытным да медовым. Вупервую вижу нашу сестру в военной одёже, да ещё и такой осо̀бливой. Где ж ты служила? Столичные такое не носют.

Лирка с одобрения начальника присела на табурет у краешка длинного разделочного стола и осторожно ответила:

— С севера прибыла, госпожа. С хоёторского приграничья.

— Батюшки! — всплеснула руками повариха. Впрочем, изумление не отвлекло её от дела. — Куда мельчишь, бестолочь? — отвесила она подзатыльник помощнику-подростку. Тот забылся, во все глаза смотря на служивых. — Крупнее режь, не кисель готовишь! Вот говорят, что не способные мы, бабы, до военной службы. А ты смотри-ка! С самого приграничья! А теперя и за хайнесом смотришь.

Гордая успехами Лирки, будто та ей дочерью была, женщина щедро зачерпнула наваристого рассольника в глубокую миску, в которую обычно морковь для зажарки очиняла. Господин Аризей сморщился в весёлой улыбке, оценив размеры таза. Лирка тоже улыбнулась, благодарно.

— Ешь-ешь, — всунув магичке ложку и краюшку хлеба, повариха с умильной нежностью поглядела, с каким удовольствием начала та наворачивать наваристый и солоноватый супец. — А то заморют на такой службе. Ты глянь, — Лирка послушно посмотрела в сторону застывших у смотрового окошка оборотней, — на таких костях только студень варить.