Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

Но всё же хайнес и правящая семья были и остаются для неё незыблемым авторитетом. Глава страны — это как солнце на небе. Почти как бог! Недоступен простым смертным, а если и удалось увидеть, так можно считать огромной удачей! Лирка читала, что в Зака̀рии, к примеру, простым людям на властителя страны и смотреть нельзя было. Когда тот появлялся на площадке высочайшей в стране лестнице во время больших праздников, лицо его всегда закрывало полотно. Фигура воистину загадочная и недосягаемая!

И вот господин Узээриш!

Первая встреча для Лирки точно удачной не была. Да и последующие тоже. Хотя нет! Всё же большая удача, что её не казнили за избиение сперва наследника престола, а потом и хайнеса. Да, это удача, которая её ошеломила. Как же! Она стукнула само солнце и избежала ожогов. Господин Узээриш шатал все нормы отношения к главному лицу страны, на которых выстроено воспитание Лирки. Она и так утеряла от прежней себя многое, а хайнес выбивал и остатки. Общается с кем хочет, ведёт себя как хочет, понять его невозможно, предсказать, что он сотворит, тоже.

Мысли про необъяснимость поведения хайнеса для его положения возникали в голове Лирки не первый раз.

Но именно сейчас она с удивлением осознала, что понимает повелителя Салеи. Будто внутри что-то переломилось, изменило прежнее робкое и пугливое отношение, но укрепило уважение. И да, настороженное отношение тоже. Господин Узээриш не будет стоять в стороне и ждать, когда ему принесут вести, проведут расследование, пришлют отчёт… Он сам может пойти и найти то, что нужно. Поговорить с представителем любого сословия. Не чурается ради этого посетить и самые неприглядные части города. Он действительно следит за всем, что происходит вокруг. И как только энергии хватает?

Мужичок допился и рухнул мордой на стол. Хозяин таверны велел вышибалам оттащить его из зала в прохладный закуток, чтобы пьяница быстрее пришёл в себя, приволок новую бутылку уже исключительно для хайнеса и сам подсел к нему с дружеской беседой. Не напиваться же Сильнейшему в одиночку?

Пил тот долго. По ощущениям Лирки, уже перевалило за полночь. Бедный Ханён вряд ли её дождался. Она успела познакомиться с Да̀рием и Хнымом, которые вместе с ней сидели на кухне. Парни оказались дружелюбными. Косились, конечно, на её грудь, но неуместных шуточек не было. Господин Аризей несколько раз уходил и возвращался, порой встревал в разговор.

— То, что пьёт, не страшно, — поделился Дарий, кивая на уже захмелевшего хайнеса. — Про дела государственные не болтает, в разнос не ходит… Тяжелее всего будет, когда домой, во дворец пойдём. Он у нас противник всякой помощи. Ладно если до несознания допьётся, тогда несть можно. А если не уснёт, то сам пойдёт, а такой он долго топать будет.

Хайнес, будто подслушав их, с трудом воздвигся из-за стола и громогласно объявил:

— Всё! Домой… домой надо!

Охранники, сидящие в зале, поморщились и просительно взглянули на Тишкана. Тот решил подсобить.

— Так, мож, допьёте-то бутылочку? На самом донышке осталось.

— Нет, — решительно отказался Риш, сдёргивая со спинки стула кафтан и едва не заваливаясь на пол. — Сам пойду.

— Тьфу ты, Тёмный! — с досадой сплюнул Хным, глядя, как хайнес натягивает на себя кафтан верх тормашками. — И пьяный соображает.

— Пойдёмте, — распорядился господин Аризей и первым покинул кухню.

Лирка старалась держаться позади всех, чтобы на неё не упал пьяный взор хайнеса. Охрана окружила того уже не скрываясь, но господин Узээриш будто их не видел и, ругаясь, пытался вдеться в неуступчивую одежду. Фалды кафтана никак не хотели ложиться на плечи, а воротник жал в поясе.

— Не тронь меня! — оскалился хайнес на первого же оборотня, рискнувшего поддержать его под локоть. — Я сам! Мне мужьяская… муж… — Узээриш осёкся и уставился в одну точку помутневшим взглядом, пытаясь сконцентрироваться на разговоре. — Мне мужицкая помощь без надобности. Я сам… фух… мужик.

Лирка поджала губы, сдерживая смех, и отвернулась. На заставе она каких только пьяниц не видела. Хайнес сейчас не очень-то выделялся среди них. Порозовевший — белую кожу словно румянами мазнули, — со слезящимися глазами и неровной походкой. Добираться до дворца они наверняка будут долго, но, может, она хотя бы удовольствие от зрелища получит.

Только подумала и вспомнила другого пьяного хайнеса. Ласкового, плачущего, и стало ужасно стыдно за своё злорадство. Протолкнувшись вперёд, Лирка поднырнула под руку шатающегося оборотня и придержала его.

— Я же сказал… — зарычал оборачивающийся Риш, но, увидев Лирку, умолк, смотря на неё с пьяным удивлением.

На десяток секунд повисла тишина, затем мужчина расплылся в широченной улыбке и, обхватив охнувшую женщину обеими руками, радостно пропел:

— Пташечка моя, — и уткнул лицом в её волосы, обдавая жарким пьяным дыханием.

И у Лирки сердце от испуга захолонулось. Помнит! Точно помнит!

«За какой долбанной хваны̀бой ты к нему вообще полезла⁈» — разъярился Иррес.

— Я же велел тебе не ходить за мной, — в пьяном голосе звенела обида, но хватка стала только крепче. Он ещё и щекой о её макушку потёрся. — Пугал тебя… А ты! Я плохой для женщин, когда пью. Очень плохой! Не помню, как именно плохой, но плохой.

Не помнит? Лирка постаралась выпрямить заваливающегося на неё оборотня.

— Я тебя обижу… очень обижу, — страдал, тяжко вздыхая, хайнес. — Ничего слушать не буду… пьяный я… пьяный… а ты… — Риш глубоко вдохнул лесной запах женщины и причмокнул губами. — Нет, тебя не обижу. Я тебя нежить буду… ласкать…

И Лирку отпустило. Не помнит. Или помнит, но что-то другое.

— Я ведь не тебя обидел, нет? — в голосе пьяного звучала пьяная же надежда.

— Не меня, господин, — успокоившаяся женщина привалила его к столу и начала стягивать неправильно надетый кафтан. — Давайте я помогу.

— Я… о… он неудобный… неправильно пошит…

Хайнес позволил стянуть с себя одежду, а потом и натянуть обратно.

— Волшебница! — с восторгом выдохнул он, охлопывая себя по плечам.

Лирка вновь полезла под его руку и, обхватив за талию, с силой повлекла к выходу. Узээриш пошатывался, кренился то в одну, то в другую сторону, но держался за неё обеими руками и улыбался блаженной дурной улыбкой.

На улице им хотел помочь Дарий.

— Не тронь! Она моя! — Риш едва ли не вдавил Лирку плечом в свою грудь и рявкнул на охранника неожиданно трезвым голосом. Только в глазах продолжала плавать мутная осоловелость.

— Дотянешь одна? — обеспокоенно спросил господин Аризей.

— Дотяну, — Лирка упрямо поджала губы.

Всё-таки не любит она высоких мужчин. Длинные и неудобные.

— Хочешь, я тебя понесу? — великодушно предложил