Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова

Все оставшиеся обитатели Блан-на-Кара собираются за одним столом к ужину. Кроме Марты, которая уехала в Гримспорт. Поэтому стол накрывала я и выбрала для этого не столовую, а кухню.

— Есть уже первые показания? — интересуется Кайан, нехотя нанизывая на вилку картофель.

— Нет. Их не будут допрашивать до моего приезда в Фортаун, — отвечает МакХоллс.

— Ты предупредил, чтобы Крауга держали особенно молчаливым?

Новый шадхар кивает.

— Ему выделили отдельную камеру с особым содержанием.

— И допускают туда… — начинает Кайан.

— Только меня и моих людей, — МакХоллс с прищуром смотрит на Рад’Исента. — Неужели ты сомневаешься, что я с первого раза тебя не понял?

Кайан усмехается.

— А в Гримспорте? Кого-то оттуда уже задержали? — уточняю я.

— Тех, кто оформлял подозрительные выходы и пропускал грузы, — отвечает МакХоллс. — Тех, кого в администрации взяли под тайное наблюдение.

Шадхар рассказывает, что проверяет связь таверны со складом и поручения мальчишке. Кайан уточняет про пропавший портовый журнал. Разговор переходит на даты отливов, закупки “Морского бриза” и выходы кораблей. Я слушаю, прислонившись затылком к спинке кресла.

— Вам, неара Торн, — МакХоллс поворачивается ко мне, — предстоит снова дать показания. Вам непременно нужно вспомнить все то, что было перед вашим прошлым арестом. Кто приходил, что делал, угрожали или обещали что-то.

Кажется, даже от мысли об этом у меня начинает болеть голова. Но если это нужно, чтобы воздать по заслугам всем, кто участвовал в этой схеме, я приложу все усилия, чтобы вспомнить, чтобы память Элис помогла мне.

— Когда будет новое заседание? — уточняю я, пристально глядя на шадхара.

МакХоллс выдерживает мой взгляд.

— Когда мы соберем достаточную базу для того, чтобы утопить Крауга, — отвечает он. — И не только его.

— А мои подписи? Под признанием. Под расписками, — это тоже важно: мне потом оставаться с чужими долгами. — Я ничего этого не подписывала.

— Это, вероятно, будет одним из самых простых моментов заседания.

Я выпрямляюсь.

— Главное, что он будет.

Кайан накрывает своей ладонью мою. МакХоллс задерживает взгляд на наших переплетенных пальцах.

— Будь я на твоем месте, Рад’Исент, — произносит он, — я бы, наверное, тоже рискнул своим местом.

— Ты не на моем месте, — отрезает Кайан.

— Увы! — улыбается МакХоллс и встает из-за стола. — Доброй ночи!

Он выходит из кухни, а Кайан притягивает меня к себе и целует в макушку.

— Противостояние с Краугом не закончено, — говорит он.

— Знаю. Но на этот раз я готова. Потому что ты рядом.

Глава 55

Через три дня Блан-на-Кар пустеет, а мы остаемся со всеми последствиями: беспорядком в кабинете, разрушенной оранжереей и непривычной тишиной. Все арканы, даже Кайан, уезжают в Фортаун. Марта возвращается только к конце третьего дня и застает меня в лаборатории, где я получаю новый спирт.

Бродяга сидит тут же со мной, помогая перебирать уцелевшую посуду и раскладывая новый мох, который мы с ним собрали за два дня. Марта присаживается рядом на стул и молча присоединяется к нам.

— От ноара Рад’Исента есть новости? — спрашивает она.

— Да, — отвечаю я, придвигая ближе к ней корзину. — Артефакт с Крауга сняли, он начал говорить. Но пока что это такая чепуха, что ее даже не принимают всерьез.

— А тот аркан?

— Его нанял Крауг, — пожимаю плечами. — На нем даже артефакта не было на самом деле.

Кайан писал, что МакХоллс систематизировал и передал дальше все доказательства. Съемную квартиру Крауга и дом писца, где мы встречались с отчимом, обыскали. Нашли еще пару пузырьков наперстянки. Допросили Беззеля и, кажется, нашли аптекаря, который продал наперстянку в последний раз.

Всех портовых грузчиков также допросили. Нашли мальчишку, который бегал в доки, он указал на Крауга. Руководство порта тоже легко начало давать показания.

Но пока что все указывало только на отчима, поэтому между строк в письмах Кайана я чувствовала досаду. Он добился того, чтобы получить Крауга живым, но никак не может добраться до того, кто выше него. А грязь из раны надо вычищать всю, иначе гноиться не перестанет.

— Ты что-то еще вспомнила из последних дней? — Марта поднимает на меня глаза.

Я качаю головой.

— Воспоминаний все меньше, — я переставляю решетку с мхом на нити около печи. — Я все меньше Элис и все больше Алиса.

Марта поднимается с места, подходит ко мне и обнимает.

— Значит, так и должно быть. Элис помогла, чем могла, — говорит она. — И ее нужно отпустить.

— Только обещай, что ты с нами останешься, — мои ноги обхватывает Бродяга. — Я к тебе привык.

Я прижимаю к себе Марту.

— Я постараюсь. Я к вам тоже привыкла. Наконец-то я чувствую себя дома.

В Фортаун мы приезжаем спустя неделю после всех событий. Я снова оказываюсь в том самом зале суда, где открыла глаза. Где отказалась признать чужую вину. Где началась моя вторая жизнь.

Меня провожают к скамье подсудимых под взглядами наблюдателей, жадных до зрелищ. Но теперь здесь, напротив судьи, не только я. На отдельной скамье — Крауг. Уже не довольный и в идеальной одежде. Прошедшие дни оставили на нем свой отпечаток в виде синяков под глазами, спутанных сальных волос и потрескавшихся губ.

Он ловит мой взгляд, хмурится. Я спокойно смотрю на него, а потом оборачиваюсь. На втором ряду в зале сидит Кайан. Его ледяной взгляд больше не пугает — наоборот, он внушает уверенность и спокойствие. Я все выдержу. Он рядом.

— Вы признаете себя виновной, неара Торн? — снова мне задают вопрос.

Вдох-выдох.

— Нет, — отвечаю я.

— Она врет! — с усмешкой отзывается Крауг. — Вы видели все документы. Подписывала она. А меня… заставляла выполнять всю самую грязную работу.

В зале поднимается гвалт. Судья стучит молотком по столу, МакХоллс подходит к отчиму.

— Как давно это началось?

— Еще при моей жене, — отвечает Крауг, а я сжимаю кулаки — МакХоллс сказал мне молчать, пока