Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова

Все же они опасны для простых жителей. А я пока не уверена, что золотолист может помочь не только арканам, но и людям.

— Их увезли, остальные склады проверяют. У храма никто не появился, — отвечает Рейнар. — Тех, кто завалил шахту, упустили. Зато портовые записи вывели на несколько рейсов к Ракетсии. Теперь будем выяснять, кто принимал груз.

Он устало снимает перчатку с правой руки.

— Часть людей еще ищем.

— А кто… Что за мужчина сидел в первом ряду вчера? Справа, — спрашиваю я. — С абсолютно белыми волосами? У него, кажется, на плаще был золотой олень.

— Герцог из северных земель, — говорит Кайан. — А что?

— Вчера Крауг кричал, что я не Элис, — отвечаю я и перевожу взгляд на Рейнара. — А этот герцог… Он был единственным, кто на это отреагировал.

Я замечаю, как Кайан напрягается, тоже поворачивает голову на де Вольфа. Рейнар переводит взгляд между нами. Я едва заметно веду плечом, и он понимает, о чем я. Кивает.

— Считай, что ты своей иронией совсем очаровал меня, и я прониклась к тебе бесконечным доверием, — вздыхаю и сдвигаюсь на краешек стула. — Я действительно не Элис.

Я рассказываю Рейнару про себя, про то, как тут очутилась, про то, как обо мне догадались Марта и Кайан. Да и Бенджи заметил. Де Вольф громко смеется, а потом ерошит свои волосы.

— Как же мне скучно раньше было жить! — восклицает он.

— Тебе правда смешно? — Кайан мрачнеет.

— Коготь, перестань! — отмахивается Рейнар. — Конечно, это все серьезно. И я присмотрюсь к Уильяму. Но не думаю, что кто-то воспринял слова Крауга всерьез. Он также утверждал, что ты руководила контрабандой. А потом признался, что пытался тебя убить.

— Но по какой-то же причине Алиса оказалась в теле Элис, — Кайан допивает одним махом свою горькую бурду.

Рейнар поднимается.

— Я уезжаю в столицу. Мой отпуск затянулся. Скоро начнут подозревать, что я действительно отдыхаю, — говорит он. — Уильям Саррекс как раз туда отправился. Да и… сдается мне, все следы ведут именно туда.

Я смотрю на его руку в перчатке.

— Очень жаль, что твои раны не связаны с эфирными каналами, — говорю я. — Их у арканов я вроде как научилась лечить.

На мгновение привычная усмешка Рейнара исчезает.

— Спасибо, Элис, что ты об этом подумала. Но некоторые раны являются спасением.

Де Вольф завтракает с нами и уезжает в Гримспорт готовиться к возвращению. Кайан приходит ко мне в лабораторию, когда я опускаю небольшой черенок золотолиста в стаканчик с водой в надежде, что он даст придаточные корни.

Аркан некоторое время стоит и просто смотрит на меня, но уже в этот момент я чувствую, как червячок тревоги начинает ворочаться в груди.

— Тебе тоже надо уезжать? — спрашиваю я.

Да, Кайан до этого ничего не говорил, но я и так все понимаю: его дело тоже не завершено. И даже то, что меня оправдали, не отменяет его служебного преступления. Совет должен решить его судьбу, и от этого становится неспокойно.

Кайан подходит ближе, обнимает и закапывается носом в мои волосы.

— Я вернусь, — говорит он. — Не буду обещать, что скоро, потому что сама знаешь, что я многим неудобен в Совете. Но… Я хотел бы знать, что мне есть, куда возвращаться.

— Конечно, есть, — я отстраняюсь, чтобы заглянуть в его глаза.

— Я не о том, — Кайан отводит прядь от моего лица. — Алиса. Я привык командовать и решать за всех. Я привык ворчать и видеть мир в серых красках. Но я никогда бы не подумал, что на краю страны, в лице обвиняемой найду ту, которая напомнит мне, что мир сложнее и прекраснее, что он стоит того, чтобы жить. Найду ту, которую захочется беречь больше, чем саму жизнь. Алиса, ты выйдешь за меня замуж?

У нас будет этот дом. Работа, которой не будет конца. Его поездки, мои тревоги. Ссоры — наверняка тоже будут. Я слишком хорошо знаю нас обоих, чтобы надеяться обойтись без них.

Но у меня нет сомнений. Я чувствую, что должно быть так. Я смаргиваю слезы, кладу ладонь на его руку и киваю, не в силах выдавить из себя ни слова.

— Это да? — переспрашивает он. — Ты согласна?

— Согласна, — хрипло отвечаю я. — И я дождусь, что бы ни решил Совет. Возвращайся. Ко мне. Домой.

Я проваливаюсь с головой в работу — к счастью, ее хватает — и даже нахожу в этом какое-то привычное упоение. Как когда-то, в другой жизни. Только теперь у меня есть Марта и Бродяга, который не дает заскучать. У меня есть оранжерея и лаборатория с лекарствами, такими нужными для людей Гримспорта.

Вскоре после отъезда Кайана до Блан-на-Кара добирается Варрик. Я рада его видеть и принимаю в кабинете, который стал почти самой моей любимой комнатой. Ну кроме лаборатории, конечно.

— Я записывал, — Варрик протягивает мне листы. — Как вы сказали. Даже ночью.

Я читаю записи, сверяю время, дозу, результат. Последний приступ был четыре дня назад. Лина уговорила отца отпустить ее в “Хромой краб”, где хозяйкой стала Милена. Старого хозяина… Впрочем, туда ему и дорога.

— И как? Даже намеков нет? — уточняю я.

— Нет, неара Торн, — качает головой Варрик, а потом хватает меня за руку. — Неара Торн, что я могу для вас сделать? Скажите мне, я готов на что угодно.

— Мне ничего не нужно… — начинаю я. — Хотя нет, в городе наверняка останутся какие-то следы… Прошу вас. Если случайно услышите что-то, что касается шахты, диких эфиролитов и кораблей, дайте знать. А еще попробуйте и тестю дать настойку, я вам принесу сейчас еще. Вряд ли она излечит его полностью, но, возможно, будет легче.

Варрик кивает как китайский болванчик, глядя на меня так, словно перед ним волшебница. Я приношу ему новый пузырек с настойкой, за который он хватается так, словно это единственная ценность.

Перед уходом Варрик протягивает мне сложенный лист.

— Это вам. Лина просила передать, — говорит он.

На бумаге нарисованы цветы.