Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова

— Повешу рисунок в лаборатории, над столом, — обещаю я.

С Беззелем оказывается еще проще. Он соглашается на все мои условия и даже обещает снабжать ингредиентами бесплатно. В моей ситуации это оказывается просто фантастической уступкой, поэтому я без раздумий подписываю договор.

С его аванса мы и нанимаем тех, кто помогает с оранжереей.

Дни складываются в недели, а недели — в месяцы. Кайан пишет мне часто, поэтому я знаю, что он не просто так задерживается в столице. Арканы из Совета намеренно затягивают процесс. Они пытаются притянуть его старые проблемы и выдуманные ошибки. Стряпчий помогает оправдаться и не дать утянуть на самое дно.

Но окончательного решения дождаться никак не получается.

В письмах я рассказываю ему почти обо всем. Только не пишу, что по вечерам все еще прислушиваюсь к шагам за дверью.

Cпустя два месяца после поимки Крауга в Блан-на-Каре пахнет свежими досками и краской. Крышу уже полностью перекрыли, остекление восстановили в первую очередь.

Сейчас мы восстанавливаем внутренние стеллажи для растений и налаживаем систему обогрева и полива.

Золотолист действительно хорошо размножается черенками, только для этого нужно много эфиролитов. Но их я смогла раздобыть, поэтому у меня теперь два ряда совсем молоденьких растений, над которыми я трясусь. Нет никакой гарантии, что в лесу я смогу найти подобный.

Бродяга взбирается на приставную лестницу и посыпает пыль из обработанных эфиролитов под корешки росткам. Разлетающийся порошок попадает ему в нос, енот смачно чихает, раскидывая остатки “удобрения” во все стороны, и кубарем скатывается на пол.

— Это не я! Оно само!

— Ну хоть что-то в этом мире остается неизменным, — смеюсь я.

Шаги со стороны кабинета я различаю не сразу, поэтому вздрагиваю, когда вижу краем глаза массивную фигуру. Молоток, оставленный строителями, оказывается в моих руках раньше, чем я успеваю осознать, что делаю.

— Вот это горячая встреча!

Кайан замирает рядом со мной, подняв руки. Я смотрю на него, не в силах пошевелиться. На темный дорожный плащ, на знакомую складку между бровями, на седые пряди в темных, растрепанных ветром волосах.

— Кайан? — выдыхаю я.

— О! Шадхарик вернулся! — енот мгновенно оказывается рядом с Кайаном и обхватывает его ногу лапами.

— Еще чуть-чуть, и я подумаю, что больше всех меня в этом доме ждал Бродяга, — смеется аркан.

Он осторожно забирает у меня молоток, и с меня наконец-то спадает оцепенение. Я бросаюсь ему на шею, он подхватывает, прижимает к себе.

— Ты приехал, — выдыхаю я.

И тут же целую, не давая ответить.

От аркана пахнет дорогой, холодным воздухом и, конечно, металлом и хвоей. Щетина колет щеку. Я перебираю пальцами волосы на затылке и никак не могу заставить себя выпустить его из рук.

— Приехал, — наконец отвечает Кайан мне в губы.

— Марта! — вопит Бродяга. — Он вернулся!

И исчезает. Кайан выдыхает с облегчением, а я смеюсь, утыкаясь ему в шею.

— Сейчас сюда прибежит еще и Марта.

— Она уже знает — я ее встретил, когда заходил, — говорит он. — Но я очень хотел увидеть тебя. Соскучился.

Кайан ставит меня на пол, но я не размыкаю рук.

— Надолго?

Улыбка на его лице становится сдержаннее.

— Совет вынес решение. С должности главного шадхара меня сняли, — произносит он, глядя на меня.

Я… Я не знаю, как на это реагировать. Ищу на его лице хоть какую-то подсказку — и не нахожу.

— МакХоллса утвердили на мое место, — продолжает Кайан. — Обвинения в сговоре с контрабандистами мне не смогли предъявить, но нарушение должностных полномочий доказано. Моя служба шадхаром закончена.

Я глажу большим пальцем край его воротника.

— Ты расстроен? — осторожно спрашиваю я.

Он молчит, скользит взглядом по моему лицу и, хмыкнув, признается:

— Я терпеть не мог эту должность. Они могли мной помыкать, как хотели.

Я удивленно поднимаю брови. Кайан замечает это и касается губами моего лба.

— Мне жаль некоторых незаконченных дел, но теперь я по-настоящему свободен.

Я прижимаюсь к нему крепче. Он молчит, поглаживая меня по спине, потом отстраняется настолько, чтобы видеть мое лицо.

— И что же тебя ждет дальше?

— Место начальника портовой стражи Гримспорта. После последних событий порт испытывает некоторые затруднения, — наконец Кайан улыбается. — Ноар де Вольф считает, что для меня это идеальное место. Подальше от Совета и поближе…

— К возможной контрабанде, — качаю я головой.

Он пожимает плечами. Несколько секунд мы молчим.

— Значит, ты будешь возвращаться по вечерам?

— Значит, ты будешь ждать?

Кайан отпускает меня и достает из внутреннего кармана небольшой сверток.

— Это твое, — он раскрывает на ладони уголки ткани.

Передо мной лежит тяжелый перстень с гербом Торн с таким же изображением, как на входной двери: терновой ветвью, обвивающей склянку. Несколько мгновений я просто смотрю на него. Потом осторожно провожу пальцем по рисунку.

— Нашли в вещах Крауга. Я позаботился о том, чтобы он вернулся к тебе.

— Спасибо, — я забираю перстень и сжимаю его в ладони.

Теперь этим гербом буду заверять свои решения. Надо будет убрать в стол в кабинете.

— Есть еще кое-что, — Кайан вынимает маленькую коробочку, но теперь не протягивает сразу, а открывает сам.

В ней — тонкое, с небольшим синим камнем в гладкой оправе кольцо. Я перевожу взгляд на Кайана.

— Это уже от меня, — говорит он. — Невесте.

У меня перехватывает горло.

— Ты ведь помнишь, что я уже согласилась?

— Помню. Все два месяца об этом думал, чтобы не сойти с ума от разлуки.

Я протягиваю руку. Кайан надевает кольцо и задерживает мои пальцы в своих. Поднимаюсь на цыпочки, целую его. Он проводит пальцем по кольцу.

— Я еще хотел спросить, сколько времени тебе нужно.

— На что?

— Подготовиться к свадьбе.

Я оглядываюсь на стеллажи, на ведро у