Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова

— Пока только пытаюсь тебя согреть, — отвечает Кайан.

Он пробует воду рукой, немного остужает и оборачивается. Я стою посреди комнаты, дыша на ладони, чтобы их согреть.

— Помочь? — он подходит и обхватывает мои руки своими.

— А это больше не будет должностным преступлением?

Я выгибаю бровь и делаю шаг к Кайану. Он касается губами сначала правой ладони, потом левой.

— Ты полностью и безоговорочно оправдана, — говорит он. — А я вообще к этому делу больше не имею отношения.

— Так… Чего же ты тогда ждешь? — спрашиваю я и поворачиваюсь к нему спиной.

Его руки ложатся сначала на мои плечи, скользят к шее, а затем пальцы принимаются за застежки платья. Я смотрю на наше отражение в темном окне. Кайан тоже замечает мой взгляд. На его губах появляется довольная улыбка, когда он медленно стягивает платье с моих плеч вместе с сорочкой.

От собственного отражения в стекле становится немного стыдно и в то же время хорошо. Но я не отвожу взгляд. И Кайан тоже.

Нет никаких сомнений. Теперь мне совсем не холодно, даже жарко. От его рук, от его взгляда, от дыхания, которое касается моей шеи. Кайан опускается ниже, встает на одно колено и помогает избавиться от панталон и чулок, высвобождает ноги из сбившихся юбок, снимает туфли, а потом подхватывает на руки и медленно опускает в ванну.

Горячая вода кажется прохладной по сравнению с его обжигающими прикосновениями.

Сажусь и обхватываю колени руками, жмурясь как кошка. Вот теперь действительно хорошо. Жду, что Кайан присоединится ко мне, но он присаживается на край ванны, закатывает рукава и осторожно распускает мои волосы.

— Погоди, — удивленно говорю я. — Ты не собираешься ко мне присоединиться?

— Наклони голову, — тихо произносит он, поливая аккуратно из кувшина на волосы.

Я послушно подаюсь вперед и слежу за ним. Кайан придерживает пряди, чтобы они не попали мне в лицо, растирает в ладонях душистое мыло.

— Ты пахнешь лучше, чем это мыло, — тихо произносит он, взбивая в волосах пену. — Так, словно я в детстве лежу на цветущем лугу под весенним солнцем. И я счастлив, свободен и могу обнять руками весь мир.

Кайан тихо смеется и начинает мыть мне голову. Я все же прикрываю глаза. Под его пальцами понемногу перестает ныть затылок. Хочется сползти еще ниже и остаться здесь до весны.

— Нас Марта ждет, — практически мурлычу я.

— Она только начала готовить ужин, — отвечает Кайан, промывая волосы от пены.

— Бродяга наверняка соскучился, может появиться тут в любой момент, — продолжаю я.

— Я поставил на комнату защиту, — ухмыляется аркан.

— Он опять через трубу полезет.

— Там тоже защита, — его пальцы спускаются к плечам и начинают разминать их.

Я поворачиваю к нему голову.

— Ты обстоятельно подготовился.

— Я хотел побыть с тобой, — в глазах Кайана загорается и гаснет золото.

Непорядок. Он слишком легко берет себя в руки. Я ловлю его пальцы прежде, чем он успевает отстраниться, и прижимаюсь губами к костяшкам пальцев.

Кайан замирает. Я снова тянусь к нему, теперь уже за поцелуем. Он отвечает, и на этот раз никто из нас не торопится отстраняться.

— Тогда непорядок, что ты все еще сухой, — говорю я и резко тяну на себя.

То ли он действительно не ожидает подвоха от меня, то ли просто не хочет сопротивляться. А, может, и то и другое одновременно. Так или иначе, Кайан с плеском падает в ванну, а весь пол вокруг становится мокрым.

— Кажется, из нас двоих я постоянно падаю, — шутливо поддеваю я, глядя, как он пытается развернуться и усаживается удобнее.

С волос Кайана стекают струйки, а белая рубашка, ставшая прозрачной, облепила рельефные мышцы. В глазах теперь золото, которое он и не пытается погасить. Вот так — правильно.

Он касается губами моего виска, потом щеки, задерживается возле рта. Но только на секунду, почти сразу пальцы одной его руки запутываются в моих мокрых волосах, а другая ложится на мою талию под водой и притягивает ближе.

Я отвечаю, углубляю поцелуй не торопясь, смакую каждую секунду. Подаюсь вперед, расстегиваю непослушными пальцами рубашку, стягиваю ее с плеч и откидываю на бортик ванны.

С остальной одеждой приходится повозиться дольше, и я тихо смеюсь, когда Кайан наконец избавляется от нее. Я оказываюсь на его коленях, лицом к лицу с ним.

Чуть шершавая ладонь скользит по внутренней стороне моего бедра вверх. Я выгибаюсь, прикусывая губу. Кайан целует мою шею, спускается к ключице. Вода плещется вокруг нас, и звук кажется слишком громким в тишине комнаты.

— Кайан, — срывается с моих губ вздох.

— Скажи, чего ты хочешь, — шепчет он тихо, рядом с самым ухом.

Он не двигается дальше, пока я не отвечаю. Одной рукой я опираюсь на его плечо, другой провожу по груди, животу, ниже — вдоль тонкой дорожки волос от пупка. Ответ, кажется, получается достаточно понятным: Кайан шумно выдыхает, а по его скулам пробегает синева чешуи.

— Алиса, ты меня когда-нибудь с ума сведешь, — бормочет он.

Кайан приподнимает меня, притягивает ближе, оказываясь во мне. Дыхание сбивается, и на несколько секунд мне вообще становится не до слов. Вода снова выплескивается наружу, но нам все равно.

— Буду стараться, чтобы это было очень нескоро, — отвечаю я в его губы и жадно целую.

Кайан отвечает тем же. Его пальцы сильнее сжимаются на моих бедрах, когда я поднимаюсь и опускаюсь на нем. От стона Кайана выдерживать выбранный темп становится значительно сложнее. Но я намеренно двигаюсь медленно, смакуя.

У Кайана напрягается челюсть, а золото окончательно вытесняет привычный цвет глаз.

— Издеваешься? — выдыхает он.

— Немного, — признаюсь я и намеренно замедляюсь еще сильнее.

Аркан тяжело дышит, но не торопит. Позволяет самой выбрать ритм. Его губы смыкаются на моей груди, и от следующего движения языка меня прошивает так резко, что я невольно сильнее сжимаю его плечи. Жар внизу живота становится почти невыносимым, и выдерживать собственную игру больше не получается. Я все-таки