Оранжевое Лето - Валерия Стругова

Сын Солара ей не поможет. Он и правда с ней поговорит, но какими методами? И что будет с ней и её ребёнком после того, как они узнают всё?

Протянув руку назад, я сделала едва заметный жест пальцами. Всего мгновение, но этого хватило. Я почувствовала, как холодная рукоять ножа скользнула в мою ладонь; девушка всё поняла без слов. Пальцы сомкнулись на оружии, и решимость затопила меня волной.

Прежде чем кто-либо успел среагировать, я приложила лезвие к собственному горлу. Холодный металл коснулся кожи, и я ощутила, как он слегка вдавился, ещё не разрезая, но обещая это сделать при малейшем движении.

Эффект был мгновенным. Лицо Валтера преобразилось — холодная маска разбилась вдребезги, уступив место ужасу, чистому и неприкрытому. Его глаза расширились, пламя в них потускнело. Крылья дрогнули и медленно сложились, будто потеряли силу.

— Ия? — его голос утратил прежнюю механическую ровность.

Всего на секунду я засомневалась, правильно ли поступаю, но секунда прошла, и я начала медленно двигаться к двери, не отрывая ножа от горла, другой рукой защищая девушку за своей спиной. Каждый шаг был осторожным, выверенным.

— Если кто-то из вас помешает мне, — произнесла я, удивляясь спокойствию собственного голоса, — я перережу себе горло.

Всё затихло. Казалось, никто даже не дышал. Кай замер, немного отступив от двери. Валтер стоял неподвижно, словно статуя, только его глаза следили за каждым моим движением. В них читалась такая боль, такой страх, что я физически почувствовала вину. Но потом вспомнила его безжалостное лицо, когда он приближался к беременной девушке-эквикору — и решимость вернулась.

— Ия, пожалуйста, — прошептал Валтер. — Доверься мне.

— Я могу доверить тебе свою жизнь, но не её. Прости.

Шаг за шагом, не сводя глаз с Новака, я приближалась к выходу. Время растянулось. Каждая секунда казалась вечностью.

Наконец, мы преодолели порог. Коридор встретил нас полумраком.

Краем глаза я заметила застывшую фигуру у лестницы. Мне не нужно было отвлекаться, чтобы понять, что это Кира.

— Помоги! — крикнула я, и голос эхом отразился от стен.

Подруга словно очнулась от оцепенения. Без единого слова она бросилась к нам. На удивление, её движения были быстрыми и точными: ни лишнего шага, ни мгновения промедления. В несколько секунд она оказалась рядом со мной, закрывая девушку с другой стороны.

— Что происходит? — спросила она, не отрывая взгляда от Кая, застывшего в дверном проёме.

— Потом объясню, — так же тихо ответила я. — Сейчас нужно добраться до окна.

— Поняла.

Моё солнышко... Ей даже ничего не нужно объяснять.

Мы двинулись вдоль коридора — странная процессия из трёх женщин, одна из которых держала нож у собственного горла. Наши тени танцевали на стенах, искажённые и зловещие. Казалось, что каждый шаг отдавался в тишине дома гулким эхом.

Валтер и Кай медленно вышли из спальни. Они держались на расстоянии, но я чувствовала, как в каждом из них пружиной сжималась готовность броситься к нам при малейшей возможности.

Мы продвигаясь полубоком к окну в конце коридора. Я чувствовала, как девушка-эквикор дрожит между мной и Кирой. Её дыхание было прерывистым, но она не издавала ни звука.

Кира была поразительно спокойна и сосредоточена. В этот момент я любила её больше, чем когда-либо.

Окно становилось всё ближе — большое, от пола до потолка, с тяжёлыми шторами по бокам.

Из глубины дома донёсся звук. Шаги. Кто-то быстро поднимался по лестнице.

Дракара.

— Сейчас! — выкрикнула я, и мой голос прозвучал как рёв львицы.

Единорог словно только этого и ждала. Она метнулась к окну с той же сверхъестественной скоростью, которую я видела раньше. В долю секунды она оказалась у стекла и обернулась.

— Аделаида, — сказала она, достала пуговицу из кармана и со всей силы бросила её.

Пуговица пролетела над нашими головами и упала прямо у лестницы в тот самый момент, когда по ней поднималась Дракара: статная, решительная, с выражением раздражающего безразличия.

— Живо! — крикнула я снова и девушка ловко выпрыгнула в открытое окно.

Поразительно. Как можно быть такой резвой в её-то положении?

Взгляд Дракона мгновенно оценил ситуацию, просчитал возможности, принял решение. Она развернулась, готовая рвануть вниз, наперерез беглянке.

— Если кто-то сдвинется с места, я перережу себе горло! — вновь громко объявила я и надавила лезвием на кожу.

Острая боль пронзила шею, и я почувствовала, как тёплая капля крови скользнула вниз, к ключице. Но я не дрогнула.

Валтер издал звук — не крик, не слово, а низкий, гортанный рык. У меня по коже пробежали мурашки.

— СТОЯТЬ! — приказал он.

Дракара замерла на полушаге, её тело напряглось, как струна. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, она повернулась.

Я оглядывала каждого по очереди. Кира делала тоже самое, хотя я не могла не заметить, как подрагивали её плечи. Не знаю, сколько мы так простояли: десять минут или час. Для меня это была вечность.

Даже не так. Вечность вечности.

Рука затекла, и я медленно опустила нож, чувствуя, как трясутся пальцы от адреналина. Ранки на шее и лице горели, но я едва ощущала боль.

Внезапно комната закружилась перед глазами. Адреналин, державший меня в сознании, схлынул, оставив после себя лишь пустоту и слабость. Ноги подкосились, и я пошатнулась, хватаясь рукой за воздух.

— Ия! — услышала я голос Киры.

В тот же миг Валтер оказался рядом. Только что он стоял у двери — и вот уже бережно подхватывал моё тело, не давая упасть.

И вот я снова дама в беде.

Он поднял меня на руки, прижимая к груди осторожно, как хрупкую драгоценность. Я чувствовала, как тревожно и быстро бьётся его сердце.

Новак понёс меня обратно в спальню. Его шаги были мягкими, почти неслышными. Мой взгляд скользнул по лицам Кая и Дракары, застывших в коридоре: одно — озабоченное и растерянное, другое — всё так же нечитаемое. Кира стояла перед ними, сложив руки на груди и заслоняя проход. Сейчас она напоминала сторожевого пса, и это заставило меня слабо улыбнуться сквозь обволакивающий туман. Похоже, она доверяла мою безопасность только Фениксу.

Валтер осторожно опустил меня на кровать, словно боялся причинить ещё больше боли. Его горячие пальцы скользнули по моему лицу, едва коснулись пореза на щеке, затем ранки на шее.

Туман в голове начал рассеиваться. Я попыталась приподняться, но Новак мягко надавил ладонью на грудь, не позволяя подняться.

— Аделаида, — проговорила я, зажмурившись, затем широко распахнув глаза, пытаясь отогнать слабость, сковавшую тело.

— Что? — хрипло спросил он. Его лицо было мрачным, и я не могла понять, что отражается в янтарных