Оранжевое Лето - Валерия Стругова

Но эти мысли тут же растворились, когда Валтер с дочкой поднялись на веранду. Он наклонился и поцеловал меня — легко, привычно, как делал это, наверное, тысячи раз до этого.

Наверное.

— Скажи, что ты напекла блинов? — сказал он, и в его янтарных глазах я видела ту безмятежность, которой никогда не замечала наяву. — Я их обожаю.

Но ведь блины делают на завтрак.

— А меня?

— А тебя я боготворю!

И это говорит тот, кого я про себя называю рыжеволосым богом?

Мы сели за стол, заставленный простыми, но аппетитными блюдами: свежий хрустящий хлеб с золотистой корочкой, миска зелёного салата с тонкими ломтиками яблок, тарелка запечённой картошки, курица, покрытая хрустящей корочкой, и пышные сырники с вареньем в глубокой пиале.

Дочка болтала о своих цветах, о том, как папа научил её отличать сорняки, о том, как она собирается стать королевой и засадить всю Эгниттеру оранжевыми герберами.

— Представь, как мама будет счастлива, когда всё вокруг будет оранжевым? — спросила она нежным голосом того, кто сидел рядом со мной, и я посмотрела в сторону.

Маленькая девочка с фиолетовыми глазами и двумя светлыми косичками с восхищением смотрела на мою дочь. Голубое платьице с розочками было ей немного великовато и почему-то казалось мне смутно знакомым.

Точно! Такое же платье было у меня в детстве. Но я даже не помню, куда оно делось. Может быть, сгорело в пожаре?

— Ты забыла поставить миску с квашеной капустой, — послышалось в другой стороны, и я обернулась на звук.

— Дедушка? — удивлённо выдохнула я, не веря своим глазам.

Он был одет в свою любимую тёмно-зелёную, поношенную фуфайку, которую надевал зимой, когда шёл в сарай кормить кур.

— Ну что за дурная башка! Я сто раз говорил, что квашеная капуста полезна для пищеварения. И вообще хватит уже раскидывать везде эту дрянь!

Я оглядела стол, по которому в разные стороны катились пуговицы. Они были повсюду. Даже в тарелках вместо еды теперь лежали пуговицы.

Взяв одну, я присмотрелась и поняла, что на неё изображена не черепаха, а что-то другое. Картинка то и дело сменялась, пока не обрела очертание чего-то похожего на... змею?

— Просыпайся паразитка, — проворчал дед, и я подняла голову.

Теперь за столом сидели мы вдвоём, а вокруг всё пылало огнём, подбираясь к стульям тонкими красными нитями.

— Но я не хочу, — слёзы потекли по моим щекам. — Здесь у нас с ним есть дочь...

— Просыпайся, девчонка, а то отхожу крапивой — мало не покажется.

В этот момент я почувствовала внезапную тяжесть и резко открыла глаза. Валтер накрыл меня своим телом, прижимая к кровати.

— Валтер? — прошептала я.

Он застыл, даже зрачки не двигались. Будто окаменел. Я смотрела на него, чувствуя, как горло сжимается от ужаса. Его тело постепенно становилось холодным, неподвижным, как статуя.

Это кошмар? Я всё ещё сплю?

Рядом прозвучал знакомый смех, от которого у меня заскрипели зубы.

Я медленно повернула голову и увидела в углу маленькую хрупкую девушку с длинными белыми волосами, спадающими до пояса, в розовой бейсболке, лихо сдвинутой на затылок. Она и правда была похожа на Киру: те же черты лица. А вот глаза казались немного безумными — словно перед тем, как появится здесь, она употребила что-то запрещённое.

Под обтягивающими бриджами отчётливо виднелся округлый живот.

Она беременна? Это такая шутка

?

В её тонких пальцах был зажат маленький металлический предмет. Акус.

Я застыла, парализованная пониманием того, что происходит.

— Кролик, — произнесла девушка почти детским голосом, и тонкая игла из света скрылась в маленькой вещице.

Я посмотрела в любимые глаза, которые даже не успели наполниться красным и сделала глубокий вздох, а затем осторожно перевернула Валтера, освобождаясь.

Страх постепенно уходил — как это бывало, когда мне нужно было собраться.

Я встала с кровати, медленно, но уверено. Теперь она ещё больше напоминала мне ребёнка. Выпрямившись, было ясно, я выше сантиметров на десять. На ней был обтягивающий топ с какой-то детской мультяшкой в виде кролика, и это вполне дополняло образ.

— Он очень красивый и быстрый, — сказала она, глядя на неподвижного Валтера. — При первом же звуке закрыл тебя собой. Великолепное создание. Неудивительно, он же будущий король.

Она произнесла последние слова с искренним восхищением. Её рука продолжала сжимать акус.

— Ты пришла поговорить о моём мужчине? — холодно спросила я и сделала шаг в её сторону. — Если так, то пошла вон.

Девушка моргнула, на мгновение её лицо застыло от удивления. А потом она рассмеялась — звонко, искренне, словно я удачно пошутила.

— Твой мужчина? Бедная...

Она тоже сделала шаг вперёд, и на её лице появилось жалостливое выражение

— Что тебе от меня надо?

— Я должна освободить тебя. Всех нас. Это моя миссия.

Её слова казались мне бредом сумасшедшего. Девушка определённо была не в себе.

— Освободить от чего?

— От него. От вашего тандема.

— От Валтера? — я едва сдержала смешок, который больше походил на нервный.

Она сделала ещё один шаг, и в больших глазах появилось что-то похожее на сострадание. Это выражение настолько не вязалось с её действиями, что меня передёрнуло.

— Истинная королева настолько благородна, что готова освободить тебя от невыносимых мучений.

— Ах, поджарить живьём и занять моё место... Да, чувствую аромат благородства, — с сарказмом проговорила я.

— Твоё место? Нет же! У тебя и не должно быть никакого места! — возразила она, бросив взгляд на неподвижного Валтера. — В тебе кровь Атлантиды, и поэтому я решила взять на себя смелость убить тебя быстро. Такие, как ты, священны для нас.

Я почувствовала, как внутри поднимается гнев — не яростный, горячий, а ледяной, кристаллизующийся.

— Да-да, я священное существо и ты должна меня убить. Но ответь для начала: зачем ты раскидываешь пуговицы? — произнесла я, делая ещё один шаг к ней. — Должна же я хоть перед смертью узнать.

Девушка не отступила. Она смотрела на меня с той же смесью жалости и восхищения, что и раньше.

— Ты не знаешь?

— Я с Земли. В ваших традициях не разбираюсь.

— Черепаха — символ Атлантиды. Поэтому мы используем его как символ жертвы, что принесли Великие ради создания Рая.

Она подняла глаза к небу и прошептала:

— Veri sunte nomaris, alantis vitae, luminesse eternia. Истинными именами, жизнью Атлантиды, вечным светом.

Это что сейчас было вообще

?

В этот момент я почувствовала резкую боль на лице. Горячая влага потекла по щеке. Я моргнула —