Оранжевое Лето - Валерия Стругова

Комок встал у меня в горле и я поняла, что мне сложно выдавить хотя бы слово.

— Н-но...

— Не обсуждается! Лиан о тебе позаботиться. Возможно, ему ты будешь доверять больше.

Последние слова были произнесены так тихо, что я едва их расслышала.

— Вал...

— Пора клеить пластыри.

Он указал на кровать, и я послушно села. Голос совершенно подвёл.

Его пальцы, когда они касались моей кожи, были такими же осторожными, как и раньше, но в них больше не было тепла. Точнее, я его не чувствовала.

— Наклони голову, — попросил он, и я подчинилась, открывая ему доступ к ране на шее.

Дыхание легко коснулось моей кожи, когда он склонился, чтобы аккуратно наложить пластырь. Я закрыла глаза, пытаясь запомнить это ощущение. Он закончил с пластырем и отодвинулся, словно моя близость причиняла ему дискомфорт.

— Начинай собираться, — сказал он, поднимаясь с кровати. Голос звучал отстранённо, деловито.

Он закрыл медицинский чемоданчик с таким громким щелчком, что я вздрогнула. Его движения стали резкими, почти нервными, несмотря на попытки сохранить внешнее спокойствие.

— Выходи на улицу, как только будешь готова, — продолжил он, глядя куда-то мимо меня. — Рем скоро подъедет.

Без лишних слов Валтер направился к двери. Его шаги были тихими, но уверенными, как будто каждый из них отдалял его от меня не на сантиметры, а на километры.

Стоило ему выйти, как я обречённо поднялась и осмотрелась. Повсюду валялись осколки стекла и упавшие вещи.

Помню, как механически двигались мои руки, складывая в чемодан всё, что я успела оттуда вытащить за пару дней. Как осторожно подняли с пола розовую бейсболку и положили к остальным вещам.

Что мне теперь делать?

Выйдя на улицу, я увидела Киру. Она стояла у машины, обхватив себя руками, словно ей было холодно. Её лицо было бледным. Вероятно, она испытывала что-то схожее с моими чувствами.

Мы бросились друг к другу одновременно, сталкиваясь в отчаянном объятии. Я ощущала, как её тело дрожит, и знала, что моё дрожит так же.

— Считай, что это приключение! Это точно самое захватывающее, что случалось с тобой в жизни! — успокаивала я её.

— Да. Я всегда мечтала полететь чёрт знает куда, чёрт знает с кем, — сказала Кира, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы. Её голос был хриплым, словно она долго кричала. — Будет сюрпризом.

— Главное, не на Аляску, — ответила я, чувствуя, как режет горло.

Мы стояли там — две души на краю пропасти — пытаясь успокоить друг друга фальшивым оптимизмом. В воздухе висел запах соли и приближающегося дождя. Волны разбивались о берег где-то внизу, их шум был единственным звуком в этой странной, застывшей тишине.

Кай вышем из дома с чемоданами. Его лицо было бесстрастным. Он молча погрузил вещи в багажник, избегая смотреть на нас, особенно на Киру.

Валтер стоял поодаль, на краю террасы, глядя на море. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне оранжевого неба

Такой далёкий, неподвижный.

Когда мы сели в машину, никто не произнёс ни слова. Кира сидела между мной и Каем на заднем сиденье, её рука крепко сжимала мою. Рем за рулём, Валтер на переднем пассажирском. Дракары с нами больше не было. Нам не объяснили, куда она делась, но мне и не было интересно подобное. Прибыли на остров мы без неё, отбываем похоже тоже.

Автомобиль тронулся. Я смотрела в окно, глотая слёзы, наблюдая, как лучи солнца окрашивают море в яркие тона.

Аларисы не сказали ни слова за всю поездку, будто наказывая нас молчанием. Даже когда мы прибыли в гавань, где нас ждал небольшой катамаран, они общались между собой исключительно на своём языке.

Спустя полчаса Кира и я сидели на палубе, укрывшись пледами.

— Такой себе сервис, — буркнула я.

— Что? — не поняла подруга, погруженная, до этого в свои мысли.

— В этот раз никакого шампанского.

Я попыталась улыбнуться, но почувствовала, как натянулся пластырь на щеке, и гримаса получилась кривой. Кира не ответила на мою слабую попытку пошутить. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль.

— Он уходит завтра.

Я крепче сжала её ладонь.

— Знаю. Валтер тоже.

Подруга повернулась ко мне. В её глазах читалось беспокойство.

— Как думаешь, этот Лиан точно нас защитит?

Я покачала головой

— Понятия не имею, но Валтер в это верит.

— Кай тоже, — она поёжилась. — Он ненавидит меня.

— Он злится, — поправила я. — Прости за это. Та девушка была беременна, и я должна была её защитить.

Кира молчала какое-то время. Её плечо прижималось к моему.

— Знаю. Сегодняшняя ситуация — мелочь. Я постоянно делаю ему больно.

— Не намеренно.

— Да, но это не меняет того факта, что мы не подходим друг другу.

Я посмотрела в сторону аларисов, что-то обсуждавших на расстоянии. Моё внимание привлекло внезапное движение: Валтер положил руку на плечо Кая и слегка сжал, наклонившись ближе, словно произнося что-то только для его ушей. В этом жесте было столько понимания, столько поддержки, что я на мгновение ощутила укол ревности — не романтической, скорее детской, как когда видишь, что твой лучший друг делится секретами с кем-то другим.

Кто же они друг другу? Я не могла бы назвать их друзьями, особенно после приказов и властных взглядов красных глаз. И всё же...

Кай кивнул, его спина слегка ссутулилась, словно он принял какое-то тяжёлое решение. Валтер продолжал говорить, время от времени похлопывая океануса по плечу.

— Интересно, о чём они говорят, — пробормотала я, не отрывая взгляда от этой странной сцены утешения.

— Наверное, обсуждают, как мы их достали, — мрачно пошутила Кира.

Я вспомнила первый разговор о расах, и странная мысль закралась в голову.

— Не подходите друг другу, значит? Знаешь, Валтер говорил, что океанусы плодятся чаще других рас.

Кира резко повернулась ко мне, её брови взлетели вверх.

— Что ты имеешь в виду? — в её голосе смешались удивление и что-то похожее на смущение.

Я внимательно посмотрела на подругу, изучая её лицо как детектив, расследующий особо запутанное дело. В её глазах появилось странное выражение: смесь паники и растерянности.

Раньше мы спокойно обсуждали личные и даже интимные вещи, но с появлением Новаков всё сильно изменилось. У нас стало слишком много тайн друг от друга.

— Я просто подумала... — начала я медленно, словно прощупывая почву, — что Кай, как океанус, должен знать какие-то способы избежать или уменьшить боль. По крайней мере, мне так кажется.

Реакция Киры была мгновенной. Её щёки вспыхнули таким ярким румянцем, будто под кожей зажгли фонари. Даже уши горели алым. Она открыла рот, закрыла,