Оранжевое Лето - Валерия Стругова

Я ошеломлённо уставилась на неё, чувствуя, как мои собственные глаза расширяются от шока. Никогда — ни разу за все годы нашей дружбы — я не видела, чтобы Кира, уверенная, болтливая Кира, так неистово краснела.

— О боже, — выдохнула я, не в силах сдержать удивление. — Правда? Да как вы вообще... я думала, вы не можете касаться друг друга!

— Мы не можем! — быстро ответила она. — То есть... Ия, я сейчас сдохну от стыда.

— Стыд и ты? С каких пор?

Она закрыла лицо руками, но это не скрыло красноты, распространившейся теперь до самой шеи. Сквозь пальцы я слышала её приглушённый стон отчаяния.

— Ну, мы... мы просто... есть определённые методы... — она говорила короткими, рваными фразами.

Я не могла не рассмеяться, хотя тут же прикрыла рот рукой. Ситуация была одновременно и неловкой, и абсурдно комичной.

Мне было немного жаль её, но остановиться было выше моих сил.

— Эй, солнышко, ты что, нашла способ заниматься сексом с Левиафаном? — прошептала я заговорщически, хоть и понимала, что аларисы нас вряд ли услышат.

Кира убрала руки от лица и посмотрела на меня с выражением, в котором смешались смущение, гордость и даже что-то похожее на вызов.

— Может быть!

— И как... — начала я, но Кира перебила меня, подняв руку.

— Нет, нет, и нет! Мы не будем это обсуждать. Никогда. Особенно сейчас, когда мы на краю... На краю чего мы?

— Истерики? Но я просто хотела понять... — начала я снова.

— Нет, — повторила Кира, но уже с хитрой улыбкой. — Есть вещи, которые должны оставаться тайной. Даже между лучшими подругами.

Я покачала головой.

— Да что ты говоришь!

Какими бы странными ни были обстоятельства, меня согревала мысль, что даже в этом хаосе тайн и опасностей была возможность для чего-то... нормального. Для человеческих отношений, пусть и с нечеловеческими сложностями.

— Оки, — согласилась я. — Латекс?

— Ааааа! Возможно, — хохотнула Кира с озорной искоркой в глазах. Та самая Кира, которую я знала всю жизнь, вернулась, сменив смущённую незнакомку.

Мы повернулись, чтобы снова взглянуть на аларисов. Они всё ещё разговаривали, но что-то изменилось. Их позы стали расслабленнее, словно какое-то решение было принято.

Валтер повернул голову и встретился со мной взглядом. И я распознала, что решение действительно принято… но не в нашу пользу.

Глава двадцать восьмая. НОЧЬ ПЕРЕД ЗАКАТОМ

Номер был маленьким и неуютным.

Одна двуспальная кровать с серым покрывалом занимала почти всё пространство. Пожелтевшие обои кое-где отклеились от стен, образуя неряшливые пузыри. Тонкие шторы едва скрывали тусклый свет уличных фонарей и неоновую вывеску соседнего магазина, мигающую прямо напротив окна.

После яхты и дома с панорамными окнами этот номер казался насмешкой. Словно кто-то хотел напомнить мне: роскошь закончилась, добро пожаловать в реальность.

Философия.

Мои чувства были такими же пожелтевшими и мрачными.

Я взглянула на красный чемодан, стоявший у небольшого столика со стулом и устало опустилась в единственное кресло, обтянутое зелёной тканью. Пружины жалобно скрипнули под моим весом. Валтер остался стоять у двери, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, а взгляд направленным куда-то поверх моей головы, словно я была пустым местом.

К моменту заселения я уже перестала винить себя и всё больше раздражалась из-за поведения Феникса. Его игнор переходил все мыслимые и немыслимые границы.

— Итак, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, — Мы наконец-то вдвоём. Можем заняться делами.

Прозвучало двусмысленно. Как и задумывалось.

Молчание. Только дёрнулся желвак на его скуле.

— Мне кажется, Дракара что-то скрывает. Она сказала, что эквикор может знать о гибели Солара и диверсиях, а ещё она кинула мне пуговицу со словами «Кажется, это твоё». Всё это странно. Вдруг она именно тот, о ком мы говорили утром? Что думаешь?

Валтер скучающе посмотрел на меня.

Нет, ну это детский сад какой-то. Как бы он не злился, мы всё ещё остаёмся взрослыми людьми, вмешанными в серьёзную ситуацию.

— Ты голодна? — спросил он, и его голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула.

Он что, вспомнил, как говорить?

— Нет. Может ли Дракара быть замешана? А ещё это имя не выходит у меня из головы. «Аделаида». Я написала Яру, спросила, слышал ли он от деда подобное. Вдруг мы с ней родственники. Жду ответа.

Валтер поджал губы и отвернулся, разглядывая потёртые обои у входа.

Ну вот, опять. Продолжаем играть в молчанку.

— Валтер, — я поднялась, подойдя ближе. — Давай уже всё обсудим. Что произошло, почему и что будет дальше. Мне нужно знать подробности, прежде, чем уехать куда-то с незнакомцем. Сколько это продлится? Какие прогнозы? Ты говорил, что придумал план. Что за план?

Он шагнул в сторону, обходя меня, как препятствие. Словно я была чем-то заразным, чего нельзя касаться.

— Мы всё обсудили.

— Нет, не обсудили! — во мне вспыхнул гнев, который я больше не могла сдерживать.

Мой голос сорвался на последнем слове. Я видела, как что-то мелькнуло в его глазах.

Раздражение?

Но тут же исчезло за новой стадией безразличия.

— Ты голодна? — снова спросил он.

Я резко выдохнула, чувствуя, что сдерживать себя становится всё сложнее. Хотелось кричать, бросать вещи, делать что угодно, лишь бы пробиться через эту непроницаемую стену, которую он выстроил между нами.

— Нет. Мы ели полчаса назад, как только приплыли, — чеканя слова, ответила я, опускаясь обратно в кресло.

Нужно успокоиться.

— Это всё, что ты сказал мне за весь путь. Дважды спросил, не голодна ли я. Будто я какая-то домашняя зверушка, о которой нужно только помнить, что её надо вовремя кормить.

Валтер подошёл к окну и отодвинул штору, глядя на улицу внизу. Отвечать он снова не собирался, и я почувствовала, как самоконтроль меня окончательно покидает.

Вот и успокоилась.

Я вскочила на ноги так резко, что кресло отъехало назад и стукнулось о стену. Новак никак не отреагировал, продолжая смотреть в окно, будто улица внизу была самым интересным зрелищем в мире.

Невыносимый! Пусть катится ко всем чёртовым чертям!

Не говоря ни слова, я метнулась к двери ванной и захлопнула её за собой с такой силой, что на миг испугалась, не слетела ли она с петель.

Оказавшись в маленькой ванной комнате с облупившейся краской и тусклым светом я прижалась спиной к двери и медленно сползла на холодный кафельный пол. Внутри бушевала настоящая буря эмоций, разрывающая меня на части. Обида жгла глаза, превращаясь в горячие слёзы, которые я тут же яростно стирала.

Слёзы. Постоянно слёзы!