Оранжевое Лето - Валерия Стругова

сковородой. Мои движения были механическими, привычными. Наливала, раскачивала сковороду, ждала, переворачивала. Повторяла снова и снова, давая рукам работу, пока голова была занята совсем другим.

Никто не разговаривал, хотя из открытого окна можно было услышать шум моря и проезжавших мимо автомобилей.

Я старалась выглядеть расслабленно, но понимала, что покусывание губ выдаёт моё волнение. Казалось, что четыре пары глаз прожигали мою спину, пока я готовила.

Максимально неприятно.

Полчаса назад, когда мы с Валтером спустились вниз, атмосфера была накалённой, но, завидев нас, все резко успокоились и перестали спорить. Кира сидела на краю стула, словно была готова в любой момент вскочить. Её волосы были небрежно собраны в хвост, глаза бегали из стороны в сторону. Похоже, подруга была в бешенстве. Она сразу же подалась вперёд, открыв рот, чтобы что-то сказать мне, но я остановила её одним жестом руки — и она недовольно поджала губы.

Кай выглядел обеспокоенным. Он хмурился, барабаня пальцами по столу, а когда заметил наши с Валтером сомкнутые руки, его брови сошлись на переносице ещё сильнее.

А вот лицо Дракары не выражало абсолютно никаких эмоций. Она сидела прямо, положив руки на стол: идеальная осанка, ни единого лишнего движения. Только зрачки двигались, следя за каждым моим движением с пристальным вниманием.

Встряхнув головой, чтобы избавиться от образов, я выложила на каждую тарелку по четыре блина, стараясь делать это размеренно и спокойно, хотя внутри клубился целый вихрь эмоций. Тарелки плавно опустились перед всеми сидящими за столом: сначала перед Валтером, затем Кирой, Каем и, наконец, Дракарой.

Последнюю мне кормить совершенно не хотелось, и я позволила себе представить потрясающую картину: вот я беру пышный, ароматный блин, с непринуждённой грацией окунаю его в банку с клубничным джемом так, чтобы он хорошенько пропитался, стал тяжёлым и липким, а потом с милой улыбкой подхожу к ней и водружаю это кулинарное великолепие прямо на её идеально уложенные волосы.

Джем медленно стекает по лбу, капает на безупречно ровные брови, а блин сидит на макушке, слегка покачиваясь, как шляпка гриба. Её лицо из надменного превращается в изумлённое, глаза расширяются, а рот открывается в беззвучном крике возмущения.

Валтер давится кофе, Кай роняет вилку, а Кира начинает хохотать так, что сползает под стол. Я же просто стою рядом, скрестив руки на груди, и с видом победительницы наблюдаю, как холодная, непробиваемая Дракара превращается в растерянную девушку с блином на голове.

Прекрасная фантазия. Практически эротическая.

Я мечтательно улыбнулась и разлила кофе по чашкам — горячий, ароматный, крепкий — а затем добавила молока. Пар поднимался над тёмной жидкостью, словно маленькие облачка тумана. Наконец я села за стол, мысли немного расслабились, и я облегчённо вздохнула.

Валтер потянулся к вилке и начал есть, медленно разрезая блинчик. Кира тоже взяла прибор, но её взгляд то и дело возвращался к Каю. И мне показалось, что в этом взгляде было ещё что-то помимо злости — нечто совершенно новое. Смущение? Желание?

Эти двое спят в одной комнате, и там явно что-то происходит.

Совесть напомнила мне, что в последние два дня мы с подругой практически не оставались наедине и не разговаривали.

— Приятного аппетита, — сказала я, отпивая кофе.

Ни Кай, ни Дракара не притронулись к еде. Они смотрели на меня так, словно я в любой момент могла превратиться в большой надувной шар и лопнуть.

— Вы не слышали? — голос Валтера прозвучал холодно и спокойно. — Ешьте.

Как по команде, двое аларисов синхронно потянулись к приборам и начали медленно есть, не поднимая глаз от тарелок. Их движения были выверены, осторожны, словно они разделяли какое-то общее напряжение, общее понимание ситуации, недоступное мне.

Звон вилок о тарелки казался оглушительным в тяжёлой тишине кухни. Я наблюдала за всеми исподтишка, отпивая горячий кофе маленькими глотками. Валтер ел методично, периодически посматривая на меня, словно проверяя, всё ли со мной в порядке. На красивых губах мелькала слабая улыбка. От этого сердце сжималось.

Он потерял отца, но волнуется за меня.

Кира жевала с таким выражением лица, будто блины были сделаны не из молока, яиц и муки, а из картона. Её пальцы сжимали вилку слишком сильно, костяшки побелели от напряжения. Похоже, ей было тяжело сдерживать эмоции.

Что же с ней происходило?

Внезапно Дракара отложила приборы и выпрямилась ещё сильнее, если это вообще было возможно. Её пустой взгляд остановился на Валтере, а затем переместился на меня.

— Он должен вернуться сейчас, — произнесла она ровным голосом, в котором не было ни просьбы, ни вопроса — только утверждение. — Убеди его.

Валтер медленно положил вилку.

— Ты чего-то не поняла, Кара, — отрезал он с такой грубостью, от которой я съёжилась. — Я сказал — утром, значит утром!

Воздух в комнате словно заморозился. Дракара не шелохнулась, но в её глазах вспыхнуло что-то опасное.

— Это безответственно! Речь не пачке чипсов, а о будущем нашего мира.

— Кара!

— Ты как пагубное пристрастие! Тяжёлый наркотик, что разрушает изнутри. Хочешь, чтобы он положил к твоим ногам всё? Прояви хоть немного милосердия — отпусти.

Данные слова явно предназначались мне, и звучали они с таким презрением, что я невольно втянула голову в плечи. Я видела, как пальцы Валтера сжались в кулак на столе.

— Раз, — произнёс он, и это короткое слово прозвучало как удар хлыста. Отсчёт, который мне уже доводилось слышать ранее.

Дракара встала из-за стола одним резким движением, не произнеся больше ни слова.

— Я буду неподалёку, — сказала она, направляясь к выходу. — Буду охранять покой твоего сокровища.

Проходя мимо меня, она остановилась, и я почувствовала тяжесть её взгляда. Он был полон такого осуждения, что мне захотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю.

Дверь за ней закрылась почти беззвучно, но этот тихий щелчок прозвучал как финальный аккорд.

Чувство вины накрыло меня волной. Я была причиной раздора. Причиной, по которой Валтер откладывал то, что должен был сделать. Из-за меня он подвергал риску свой народ, свою семью, своё будущее.

Что делать?

Но затем я вспомнила наш разговор. Его план. Его недоверие к тем, кого он когда-то считал ближайшими соратниками. Я выпрямила спину.

Нельзя пасовать.

Я почувствовала тёплое прикосновение — Валтер положил свою руку на мою.

— Ну что ж, я сыт. Теперь, — сказал он с лёгкой, едва заметной улыбкой, — мы должны поспать.

Я благодарно сжала его пальцы. Мы встали из-за стола, оставив недоеденный завтрак и недопитый кофе. Кира бросила на меня взгляд, полный вопросов, но промолчала.

— Ия, — окликнул меня Кай, тоже поднимаясь. — Я хотел бы перекинуться с тобой парой