Пиратки - Пенелопа Дуглас

Она прикусывает нижнюю губу, но я вижу ее улыбку. Возвращаясь в клетку, я снимаю куртку, расстегиваю рубашку и расстегиваю ремень.

Теряя самообладание, я смотрю на ее пальцы, вцепившиеся в толстую проволоку сетки, прежде чем оттянуть ее задницу назад и вывернуть бедро.

Я толкаю головку своего члена к ней.

– Сколько раз я могу тебя трахнуть, прежде чем завтра отдам обратно?

Я толкаюсь – один раз, затем два, – погружаясь в нее, когда накрываю ее рот своим.

Повернув голову через плечо, она отвечает на поцелуй, пока я медленно, мягко провожу языком по острому металлу ключа.

Прижимаюсь губами к ее губам, встречаюсь с ней взглядом, вынимаю его изо рта и вижу ее улыбку.

– Я люблю тебя, Хантер, – говорит она.

Глава 30. Дилан

Глупый мальчишка.

Если бы он повёл себя романтично и поцеловал меня, как следовало бы с самого начала, он бы сразу нашёл ключ. Но мой мужчина сразу полез под юбку и после этого уже не мог остановиться.

Не то чтобы я жаловалась.

– Я так тебя люблю, – снова говорю я ему.

Он накрывает мой рот поцелуем, грубым и глубоким, и стонет, целуя.

– Трахни меня жёстче, – всхлипываю я.

Он вжимает меня в клетку, я выгибаю спину, пока он трахает меня, ладони впиваются в сетку, а большие пальцы обхватывают мои предплечья, удерживая меня.

Его руки блуждают повсюду – по шее, по спине, сжимают грудь, потом ягодицы. Его хватка усиливается в моих волосах, член входит глубоко внутрь, и я делаю резкие, быстрые вдохи, задерживая каждый на несколько секунд.

– Вот здесь, – стону я снова и снова. – Вот так.

Он скользит внутрь и наружу, клетка раскачивается и гремит от силы, я запрокидываю голову и умоляю:

– Потрогай меня.

Он просовывает руку мне между бедер, круговыми движениями скользя пальцами по моему клитору.

– Вот так? – спрашивает он у меня, шепча на ухо.

Я киваю, в горле у меня пересохло. Я целую его в губы снова и снова, мои стоны становятся громче, и мне действительно все равно, кто услышит. Моя киска напрягается, сжимая его член, и он тихо рычит.

– Детка...

– Ты чувствуешь, как я кончаю?

– О да.

Мой оргазм поднимается все выше, пока... Я не замираю, чувствуя, как он собирается у меня между ног и внизу живота, льется дождем, не в силах остановиться.

– О, Хантер! – Кричу я, цепляясь за него, пока он толкается быстрее и жестче.

– Черт, – стонет он, сжимая мою грудь.

Оргазм наполняет все мое тело мурашками, и мои колени почти подгибаются, когда я повисаю на наручниках.

Он проводит большими пальцами по моим соскам.

– Мне нужно взять их в рот.

Я едва могу открыть глаза, когда чувствую, как он освобождает меня от наручников, разворачивает и поднимает, обхватив моими ногами свое тело.

Он садится на скамейку для гирь, и я сажусь на него верхом, беру его член в руку и возвращаю его внутрь себя.

Я седлаю его, покачивая бедрами длинными плавными волнами. Выгибаю спину, чувствуя, как волосы касаются моей задницы, когда он сосет мою грудь.

– Скажи это снова, – шепчет он.

– Я люблю тебя.

– Еще раз.

Я улыбаюсь.

– Я люблю тебя, Хантер. Я люблю тебя. Я люблю тебя...

Он рычит, поднимая мою голову и захватывая мой рот. Я оглядываюсь и вижу, как мы трахаемся в зеркале на стене. Он следит за моим взглядом, наблюдая, как я седлаю его.

Это мы. Мы всегда собирались быть такими.

– И я хочу сегодня спать в твоей постели, – говорю я.

Он откидывает голову назад.

– Да...

Звуки вырываются из его горла, нарастая, становясь глубже и жестче, и я двигаю телом, позволяя ему смотреть, прикасаться и брать все, что он захочет.

Его дыхание сбивается, каждый мускул под моими руками напрягается, и он дергается снова и снова.

И наконец он издает долгий, протяжный стон.

Я кладу голову ему на грудь, слыша у своего уха учащенное сердцебиение.

– Мне нравится смотреть, как ты кончаешь.

– И я люблю тебя, – отвечает он.

Я обнимаю его, и мне больно думать, что завтра меня вернут обратно. Я не знаю, вернётся ли он домой, но кажется, будто мы будем за тысячу миль друг от друга. Мне так нравилось, что он был рядом, и никакие правила нам не мешали.

А в конце концов мы окажемся ещё дальше друг от друга.

– Что? – спрашивает он.

Я смотрю на нас в зеркало и вижу, как он смотрит на меня в отражении.

– Просто уже боюсь следующего года, – говорю я ему. – Колледжа.

– А, да. Это. – Он проводит рукой по волосам. – Кейд всё испортил с моим заявлением в Чикагский университет, так что мне нужно это уладить.

Я обнимаю его крепче.

– Я люблю тебя, – говорит он, целуя меня в макушку. – И я горжусь тобой. Ты была прекрасна на том треке. Там твоё место.

Я улыбаюсь про себя. Что бы ни случилось, даже десять миль разлуки будут даваться тяжело, но я тоже иду к своим целям, и возвращение домой – это, наверное, свой плюс.

В любом случае, он меня любит, и у нас впереди зимние ночи, весенние дожди и летняя жара до следующей осени.

Я пытаюсь сглотнуть сухость во рту, и боль пронзает желудок.

– О боже, я умираю с голоду.

Я ничего не ела с сегодняшнего завтрака, который готовили отцы.

– В «Брейкерс»? – предлагает он.

Я киваю, и он подходит, обнимая меня, пока мы целуемся.

Я смотрю на полку, его губы всё ещё на моих.

– О, класс. Полотенца, – щебечу я.

Мне нужно привести себя в порядок перед едой.

Но он бросает взгляд на стопку с белыми полотенцами для футболистов и снова падает на скамью, смеясь. Я не знаю, почему.

***

Я оборачиваюсь, в последний раз окидывая взглядом спальню Уинслет. Не знаю, усну ли я здесь когда–нибудь снова, но знаю, что буду рядом. Хантер по–прежнему будет жить в соседнем доме, хоть и переезжает домой. Я уже мечтаю о воскресных днях, когда идёт дождь и нам хочется исчезнуть на пару часов где–то, где не будет тесного заднего сиденья. Но по этому дому я буду скучать.

И