Пиратки - Пенелопа Дуглас

– Дилан, ты готова? – зовёт снизу Хантер.

На улице играет музыка – из чьей–то машины – и люди снуют в дом и из дома, ожидая, чтобы отвести меня к мосту и отпустить обратно к Пиратам.

– Почти! – кричу я в ответ.

Я смахиваю со стола записки – приберегла их напоследок, когда собирала все свои вещи. Забирать их из дома кажется неправильным. Они не мои, но Хоук захочет их увидеть, а кто–то оставил их здесь для меня, чтобы я нашла. Я их верну. Когда–нибудь.

Я запихиваю записки в рюкзак, проверяю, закрыто ли окно, и ещё раз окидываю взглядом комнату, выключая свет.

Закрываю дверь и ухожу, сбегая по лестнице. Хантер ловит меня в объятия, когда я влетаю в гостиную.

– Не хочу тебя отдавать, – шепчет он, нависая над моими губами.

Я целую его.

– Ты будешь у своих родителей, – говорю я, целуя снова, – и уже не по ту сторону реки.

– Но он будет с нами целыми днями, – добавляет Корал, проходя мимо с мусорным пакетом, чтобы вынести его на тротуар.

Я вздыхаю, глядя на Хантера, пока она выходит на крыльцо, а Мэйс и Коди заходят.

– Верно.

Он не возвращается в школу. У его команды ещё как минимум четыре игры, и он хочет быть здесь. Просто он здесь больше не живёт. Он едет домой, в свою комнату, и будет приезжать сюда на учёбу и тренировки.

– Ты точно не против такого решения? – спрашивает он.

– Оно правильное.

Бунтари ему подходят.

– Хантер! – орёт Фэрроу с улицы.

Хантер смотрит на дверь, потом снова на меня и целует мою макушку.

– Встретимся на улице.

Я отпускаю его, и Мэйс протягивает мне мой телефон.

– Вечеринка на Хэллоуин в пятницу после игры на катке, – говорит она мне. – Мы все вбили свои номера.

– Отлично. – Я убираю телефон. Уезжать легче, зная, что вернусь на игру Хантера через пять дней.

– Мне что–нибудь привезти? – спрашиваю я. Вряд ли я смогу раздобыть выпивку, но с пиццей я справлюсь отлично.

Корал снова входит в дом, уже без мусорного пакета.

– Можешь привезти своего папу.

Мэйс и Коди смеются, а я морщусь.

– Фу.

– Привози всю компанию, – говорит Корал. – Будет круто.

Коди снимает мою куртку Пиратов и протягивает мне.

– Я знаю, мы выиграли, но...

Я качаю головой.

– Оставь себе, – говорю я ей. – Мне нравится мысль, что она останется здесь, вообще–то. – Я оглядываюсь на них троих. – Передашь кому–нибудь другому, когда придёт время.

Я продеваю руки в лямки рюкзака и иду на кухню, проверяя, не осталось ли ещё что–то моё.

Я указываю на холодильник.

– Там осталась еда, которую я не могу забрать домой, так что угощайтесь.

– Ты что, свистнула футболку? – спрашивает Корал.

Я замираю, вспоминая футболку No Fear, которую нашла в шкафу. Я распахиваю куртку и смотрю.

– А что, нельзя? Она чья–то?

– Она была здесь, – говорит кто–то другой, и я вижу, как в дом заходит Арлет. – Одежда всегда была здесь.

Она останавливается рядом с остальными, и мы не особо общались, пока я была здесь. Хантер проследил, чтобы я знала: она полностью осознавала, с кем спит – с Кейдом.

– Наверное, что–то её должно остаться и в Фоллз, – говорит мне Арлет.

Я улыбаюсь, ценя это. Всё равно не думаю, что это была её одежда, но раз она ничья больше, то всё нормально.

– О, я забыла свой шлем. – Я разворачиваюсь и иду к кухонному столу.

– Я вынесу это, – говорит мне Мэйс, забирая мою другую сумку.

– Спасибо!

Они все выходят на улицу, а я хватаю шлем, который принёс Ной – ключи от его байка я уже вернула Фэрроу. Подхожу к двери на лестницу, прокручивая в голове список.

– Телефон, шлем, вибратор...

Я начинаю закрывать дверь, но вовремя поднимаю взгляд.

Нет, не на левую сторону, где виднеются отметки роста Дикона и Конора. Я замечаю кое–что на дверном косяке, но на этот раз справа. Я распахиваю дверь пошире и достаю телефон, включая фонарик.

– Я готов, если ты готова, – говорит Хантер, подходя ко мне.

Я осматриваю ряд отметок – такие же, как слева. Ещё одна запись роста. Ещё один брат?

Хантер подходит ближе.

– Что это?

– Думаю, мы кое–что упустили, – говорю я ему.

Я читаю имя, выведенное угловатым, наклонным почерком.

– «Манас»?

Он вглядывается внимательнее.

– Он был старше.

– Откуда ты знаешь?

– Лишний слой краски, – отвечает он. – Или два. Смотри.

Он забирает у меня телефон, направляя свет ниже, на внутреннюю сторону косяка, и я вижу, что самые ранние отметки едва процарапаны по дереву, но с каждым годом взросления Манаса они становятся всё глубже. Я смотрю на отметины Дикона и Конора – они выглядят более отчётливо. Их покрывает на один–два слоя краски меньше.

Я смотрю на Хантера.

– Трое братьев?

Он качает головой.

– Не обязательно. Мог быть кто–то, кто жил здесь раньше.

Но что–то начинает распутываться у меня в голове.

– Вы сказали «они».

Бастьен посмотрел на меня.

– Вы сказали: «Кое–кто из нас любит думать, что она сбежала от них».

Если Конор действительно мёртв, а остался только Дикон, то кто ещё...

Я быстро моргаю, глядя на пол кухни, и это чувство начинает складываться в единую картину. Я не знаю, куда ведут мои мысли, но чувствую – это правильно.

Я бросаю рюкзак и бегу наверх с телефоном.

– Дилан! – кричит Хантер.

Он бежит за мной, следом, когда я открываю дверь на чердак и взлетаю по деревянным ступеням на третий этаж.

Я не ищу лампу или выключатель – солнечный осенний день за окнами заливает всё светом.

Здесь стоит кровать – довольно большая, идеально заправленная простынями, подушками и одеялом, аккуратно подоткнутым под матрас. Я вижу кресло–качалку у окна, лак на дереве давно стёрся и выцвел, и верёвку, привязанную к одной из перекладин спинки, другой конец исчезает за окном.

Рядом стоит тумбочка, я подхожу, открываю её, но вижу только висячий замок. Дужка замкнута, ключа нет.

Вспомнив про ключ с могилы, я достаю его из кармана и пробую