Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

Я знала, что моя жизнь в королевстве Виталанцев закончилась в ту минуту, когда мы пересекли границу. Но всё равно не могла избавиться от сомнений.

Должно быть, он замечает это по моему лицу, потому что делает последние несколько шагов между нами и берёт меня за руки, прижимая их к своей груди.

— Мы можем начать всё заново. Только ты и я. Так, как и должно было быть всегда.

— Моя семья… — шепчу я.

— Я знаю.

Он убирает прядь волос с моей щеки и заправляет её за ухо.

— Поэтому у меня есть для тебя предложение.

Он уводит меня от реки. Через лес, туда, где редеет линия деревьев и к стволу привязана наша лошадь. Её чёрный хвост колышется на ветру, пока она щиплет траву. При нашем приближении она поднимает голову, и её тёмные глаза сразу же останавливаются на мне.

Мы с лошадью, Бенедиктом, дошли до стадии терпимости. Не то чтобы я не любила лошадей, но по какой-то странной причине этот конь нервничает рядом со мной. Каждый раз, когда я подхожу, Бенедикт замирает, пока Девин не успокаивает его ласковыми словами.

Мы едем так же, как ехали последние несколько недель. Я сижу между ног Девина, а его руки свободно обнимают меня, удерживая поводья, пока мы трусим по этим землям. Обычно Девин молчит, позволяя мне самой выбирать темп наших разговоров. По мере того как я вспоминала всё больше и больше подробностей нашего прошлого, напряжение между нами словно ослабевало. Его тело, прижатое к моему, снова стало привычным. И когда мы лежали на одной подстилке ночь за ночью под звёздами, достаточно близко, но не касаясь друг друга, я невольно смотрела на него, пока он спал.

Я любила его. Я это знаю. Глубина этого чувства, его тепло до сих пор живут в моём сердце.

Возможно, я ещё не до конца простила его за Испытания, через которые он позволил пройти мне и другим женщинам, но осознание того, что я знала обо всём заранее и сама согласилась на это, а также на весь план с браком с Сайрусом…

Возможно, я и себя ещё не до конца простила.

Что, если мы оба плохие люди? Или что, если то, что было между нами, настолько выходит за пределы искупления, что мы готовы на всё друг ради друга?

Эта неконтролируемая, неоспоримая любовь пугает меня. Будет ли ошибкой снова позволить себе в неё упасть?

— Мы приехали, — шепчет Девин у меня за спиной и натягивает поводья, останавливая лошадь.

Он спешивается и помогает мне слезть с Бенедикта, прежде чем привязать поводья к дереву. Затем ведёт меня к потрёпанному каменному дому. Плющ ползёт по его стенам, окна разбиты, а части крыши отсутствуют. Когда Девин толкает деревянную дверь, она со скрипом открывается. Внутри дом пахнет сыростью, а в лужах рябит вода всякий раз, когда через открытую крышу просачивается дождь.

— Я знаю, это немного, и мне потребуется время, чтобы всё починить, но…

Девин мягко берёт меня за руку и ведёт дальше в дом.

— Мы могли бы сделать всё именно таким, каким ты его представляешь. Когда солнце будет садиться, свет будет проходить прямо через эти окна.

Он указывает на ряд окон, выходящих на Северный лес, откуда мы пришли.

— Главная спальня будет здесь, а остальные спальни…

Он кивает в сторону нескольких открытых дверей.

Я осторожно высвобождаю свою руку из его ладони.

— Ты хочешь сказать, что мы могли бы пригласить сюда жить моих родителей?

Надежда на его лице слегка меркнет.

— Не уверен, что нам будет безопасно связываться с ними. По крайней мере, пока. Но…

Он указывает на другую дверь, ведущую наружу.

Мы выходим на боковой двор с заросшим садом. За ним, вдалеке, возвышается большое строение. Мы идём к нему по мощёной дорожке, и Девин открывает передо мной двустворчатые двери. Каким-то образом оно сохранилось намного лучше дома: здесь нужна лишь хорошая уборка и замена окон.

— Если захочешь, мы могли бы открыть пекарню, как та, что была у тебя в Киламбере, или…

Девин бросает на меня осторожный взгляд.

— Из этого получилось бы прекрасное кузнечное производство драконьих клинков.

Я резко поворачиваюсь к нему, поражённая такой мыслью.

— Мы не можем…

— Можем, — тихо отвечает он.

Затем проходит через помещение, и стук его сапог эхом разносится в пустоте.

— Драконьи клинки законны в королевстве Артериас, в отличие от Виталиса. Более того, если мы будем делать собственные драконьи клинки, мы сможем защитить себя.

— Защитить себя от Сайруса, если он попытается нас найти? — тихо спрашиваю я. — Если зверь всё ещё где-то там?

Он перестаёт расхаживать по помещению и поворачивается ко мне.

— Мы сможем защитить себя от кого угодно. От чего угодно.

Я качаю головой, глядя в окно на раскинувшиеся за ним зелёные холмы.

— Я не могу.

— Можешь, — шепчет он в ответ, подходя ко мне. — Подумай об этом хотя бы минуту. Если мы будем изготавливать драконьи клинки, мы сможем законно продавать их здесь. Мы можем заработать целое состояние. Мы сможем отправлять деньги через границу твоей семье. Мы сможем построить здесь жизнь, о которой ты всегда мечтала. Я смогу заботиться о тебе, я смогу защитить тебя…

— А что, если Король Аарик узнает, что мы здесь? — возражаю я, поворачиваясь к нему лицом. — Если он узнает, что Сайрус хочет заполучить меня, я стану приманкой. Или разменной монетой.

За последние несколько недель у меня было время переосмыслить свои отношения с Сайрусом. Я забочусь о нём — это правда. Возможно, я даже была на пути к тому, чтобы влюбиться в него. Но притяжение к зверю, живущему внутри него, — это не то, что я способна преодолеть. Это то, что поглотило бы меня.

Девин снова улыбается, когда достаёт что-то из нагрудного кармана и протягивает мне. На его раскрытой ладони лежит простое кольцо.

— Даже если он узнает, это наша гарантированная свобода. Король Аарик не подвергнет тебя опасности, если ты будешь носить его.

Я перевожу взгляд с кольца на него. Не хочу делать поспешных выводов о том, что это такое, но чувствую это. Пульсацию силы, магии, исходящую от него волнами.

Девин опускается передо мной на одно колено.

— Лира Голдбрук, я проведу остаток своих дней, пытаясь искупить все ошибки, которые совершил. Но я никогда не стану просить прощения за то, что влюбился в тебя. Возможно, ты пока не можешь