Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

Я извиваюсь и бросаюсь назад на удерживающих меня людей.

— Я убила его! И сделала бы это снова!

Лицо Коннора вжимают в грязную булыжную мостовую. Один глаз поднимается на меня, пока ему заковывают запястья в кандалы и поднимают на ноги.

— Скажи им! — кричу я Коннору. — Скажи им, что это ложь! Скажи им, что это была я!

Но он больше не смотрит в мою сторону.

Это последний раз, когда я его вижу, прежде чем его увозят.

— Ты же понимаешь, что если он вообще ещё жив, то, скорее всего, уже мечтает умереть? — раздаётся мужской голос за моей спиной.

Я резко оборачиваюсь к фигуре в чёрном плаще с капюшоном, остановившейся рядом со мной. Из-под капюшона видны лишь острый нос и тонкие губы.

Снова переводя взгляд на стражников, патрулирующих территорию вокруг тюрьмы Миллтона, я шиплю:

— Проваливай.

Стражники обходят ограждённую нижнюю часть тюрьмы. Это огромное сооружение из холодного камня с башнями, которые становились всё выше по мере того, как тюрьму расширяли с годами. От главных ворот к окраине территории, где стоим мы, тянется единственный мост-тоннель, заканчивающийся ещё одной решёткой.

Когда-то я была по ту сторону этой решётки.

Правда, недолго.

После того как нас схватили и привезли обратно из Саутлайта, я сколько угодно могла объяснять, что именно я виновна в смерти жреца, но никто не желал слушать. Во мне видели отчаявшуюся сестру, а не обученного солдата. Человека, который без колебаний способен убить.

Моя правда никого не интересовала.

Меня отпустили.

Освободили, назначив огромный штраф за пособничество беглецу.

Я пыталась отправлять письма Сайрусу с просьбой пересмотреть дело и поставить меня на место Коннора. Но теперь я простолюдинка, и это бесполезно. Письма от обычных граждан не принимают. А ворваться в его замок и просить лично я тоже не могла, опасаясь оставить Коннора в Миллтоне и дать им шанс устроить публичную казнь при полном одобрении семьи жреца.

Вчера приходила мама.

Она сообщила, что Король Сайрус прислал мне письмо, вызывая меня для участия в каком-то особом проекте.

Но я не могла согласиться.

И до сих пор не могу оставить Коннора расплачиваться за грех, который совершила я.

Даже если бы Коннор не сидел в тюрьме, не уверена, что смогла бы снова встретиться с Сайрусом.

Не после всего, что произошло.

Я не плакала до тех пор, пока замок не исчез из виду.

Это было болезненное прощание.

Но необходимое.

Слишком долго я позволяла себе погружаться в него.

Слишком долго позволяла ему разрушать мои стены и менять мои представления о том, что действительно важно.

Я не хотела становиться кем-то другим.

Мягкой.

Зависимой от мужчины так же, как от воздуха в своих лёгких.

Так лучше.

Это и есть я.

Именно такой я пытаюсь убедить себя быть.

Человек в капюшоне спрашивает:

— Скажи мне. После нескольких месяцев безуспешных попыток чего тебе будет достаточно, чтобы наконец сдаться?

— Я не собираюсь сдаваться, — ворчу я, не желая уделять стоящему рядом мужчине больше внимания.

Он одобрительно хмыкает.

— Уважаю твоё упорство. А что, если я скажу тебе, что существует способ гарантированно освободить твоего брата?

Я опускаю руки, до этого скрещённые на груди, и поворачиваюсь к нему.

— Что? И какая тебе от этого выгода?

Он слегка поворачивает голову ко мне.

Глаза скрыты в тени.

На губах появляется лукавая улыбка.

— Ты проникнешь в Виталис.

Я фыркаю и закатываю глаза.

— Ты просишь невозможного.

— Король вызвал тебя для особого проекта. Ответишь на его призыв — и окажешься внутри.

Я снова поворачиваюсь к человеку в капюшоне.

— Ты понимаешь, что перехват чужой почты, а тем более почты Короля, карается смертью?

— Карается смертью только в том случае, если меня поймают.

Я прищуриваюсь.

— Допустим… я проникну в Виталис. И что дальше? На этом моя часть сделки закончится?

— Ты знаешь маленький секрет Короля. Но не знаешь, насколько большую угрозу он представляет для всего мира. Ты убьёшь его.

Я отступаю на шаг, качая головой.

— Я не наёмный убийца…

— Верно. Ты всего лишь отчаявшаяся сестра, которая пытается освободить брата за преступление, совершённое ею самой. Умная женщина с принципами, желающая исправить зло, которое сама же и породила.

Моё лицо каменеет.

Откуда этот незнакомец знает обо мне так много?

Так много того, чего не знает больше никто.

— Нет. Меня это не интересует.

Я отворачиваюсь и начинаю уходить.

— Очень жаль. Это твой первый и последний шанс. Удачи с попытками освободить брата, когда его уже нет в Миллтоне.

Я замираю на месте.

Медленно оборачиваюсь через плечо к фигуре в капюшоне.

— О чём ты говоришь?

Улыбка мужчины становится шире.

— Твоего брата здесь нет. Уже два месяца как нет. С тех пор как я забрал его.

Словно по сигналу, мужчина достаёт что-то из складок одежды и раскрывает ладонь.

У меня обрывается сердце.

В его руке лежит фамильное кольцо нашего отца.

Неоспоримое доказательство.

— А если ты откажешься от моего предложения… я прослежу, чтобы его избивали до крови и синяков, пока его кожа не перестанет знать что-либо другое. Его тело будет болеть до самых костей от того, как мы его используем. Я буду поддерживать в нём жизнь до тех пор, пока его тело окончательно не сдастся и всё, что ему останется, — бесконечная агония. И ты, дорогая моя, станешь причиной этого.

Мужчина снова прячет кольцо и начинает отворачиваться.

— Стой! — выпаливаю я, протягивая руку вперёд, прежде чем замечаю, как дрожат мои пальцы.

Желудок скручивается тугим узлом, словно свернувшаяся кольцом змея.

Как я могу быть настолько эгоистичной, чтобы бросить Коннора, который уже понёс наказание за моё преступление, на жизнь, полную боли?

Человек в капюшоне останавливается.

— Хорошо… я… — слабо шепчу я. — Я… заключу с тобой сделку.

Настоящее время

— Нет, — шепчу я, качая головой, когда память возвращает меня к кровной клятве, которую я дала человеку в капюшоне. — Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет!

Мой крик разносится по пустому Тронному залу, пока я не могу заставить себя убрать кинжал из тела Сайруса.

Чёрная кровь размазана по его коже, по волосам. Она резко контрастирует с его светлыми чертами. Под веками двигаются глаза.

— Сайрус, ты меня слышишь? — Я наклоняюсь ближе к его лицу. — Открой глаза, пожалуйста! Борись со мной!

Его глаза медленно приоткрываются, а затем находят меня взглядом. Открываясь чуть