Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

И всё же одно я знаю точно.

— Даже после того, что я увидела в тебе, да. Я знала, что ты не хотел причинить мне боль.

Он опускает голову.

— Можно мне сделать одну вещь? Попытаться загладить вину? Сделать хоть что-то, что облегчит твою боль?

Убирая руку с его ладони, я касаюсь его щеки и заставляю поднять лицо ко мне.

— Тебе не за что заглаживать вину передо мной. Я даже не хочу думать о том, что произошло бы, если бы ты не пришёл.

В уголках его глаз появляются лёгкие складки от улыбки.

— Что бы ты ни говорила, в глубине души я всё равно буду считать, что подвёл тебя.

Свободной рукой я тянусь к нему, затем отдёргиваю её и снова протягиваю, прижимая ладонь к его груди.

Прямо над ровным биением его сердца.

Так мягко, как только умею, я шепчу:

— Тогда я освобождаю тебя от этой вины.

Его рука осторожно накрывает мою. Он смотрит на меня так, словно теряется во мне, удерживая мою ладонь над своим сердцем.

Мы сидим так, ведомые ритмом его сердца и тихим журчанием реки за его спиной.

С мучительной медлительностью я придвигаюсь ближе.

Мой взгляд скользит между его губами, где мне так хочется оказаться, и его глазами, пытаясь уловить реакцию.

Снова и снова.

Он неподвижен.

Позволяет мне самой определить расстояние, которое мне комфортно сократить.

Не двигается ни на дюйм.

Держа ладонь на его щеке, я притягиваю его к себе.

Он касается своим лбом моего.

Когда я наклоняюсь, намереваясь поцеловать его, он слегка поворачивает голову.

Уклоняясь от поцелуя, к которому меня так тянет.

Я ищу ответ в его глазах.

— Ты не поцелуешь меня?

— Я не хочу целовать тебя вот так.

— Почему? — спрашиваю я, поглаживая его щёку. — Я хочу этого. Я сама прошу тебя.

— Мне кажется неправильным прикасаться к тебе так, как мне хочется. Особенно после того, что произошло по моей вине. Если бы я не испытывал к тебе того, что испытываю, я бы не прислушался к твоей просьбе не наказывать его. Я бы немедленно изгнал его. И именно из-за этого… из-за моих чувств к тебе всё произошло именно так.

— Всё произошло именно так потому, что Кроуфорд был ужасным человеком.

Я убираю руку из-под его ладони, от его сердца, и беру его лицо обеими руками.

— Послушай меня, глупый, вечно обвиняющий себя мужчина. Я не виню тебя за случившееся. Более того, я благодарна тебе за то, что ты спас мне жизнь и мою… — Я прочищаю горло. — Мою честь.

Разорвав соприкосновение наших лбов, я любуюсь им.

Мягкостью его взгляда.

Тем, как его глаза следят за каждым моим движением.

Убрав прядь волос с его виска, я заправляю её ему за ухо.

— А теперь я сказала, что доверяю тебе. Покажи мне, зачем привёл меня сюда и попросил раздеться.

С лёгкой улыбкой я протягиваю ему руку.

Призрак улыбки касается его губ.

Он снова подхватывает меня на руки.

Но на этот раз между нами ничего нет.

Кожа касается кожи.

Он осторожно входит в реку, и свет вокруг становится всё ярче по мере того, как он заходит глубже.

Вода первой касается моей ступни, посылая по ноге вспышку искр.

— Сначала может быть больно, но… — Он кивает. — Доверься мне.

Стиснув зубы в ожидании боли, я киваю.

Он заходит всё дальше и дальше, пока вода не поглощает наши тела.

Первоначальное жжение быстро исчезает.

Остаётся только тепло.

Вода доходит мне до груди, скрывая округлости груди, а ему поднимается чуть ниже плеч.

Он останавливается, позволяя течению обтекать нас.

Мои длинные тёмные волосы лениво плывут за спиной.

Поддерживая меня одной рукой под спиной и бёдрами, другой он освобождается.

Одним пальцем, который я едва различаю под поверхностью воды, он проводит от верхней части моей раны до колена.

Вдоль следа его прикосновения собирается тепло.

Тёплое.

Но не мучительное.

Дойдя до нижнего края раны, он снова меняет хватку и теперь держит меня обеими руками.

Пошевелив пальцами ног, я понимаю, что чувствительность исчезла.

Её полностью заменило тепло.

Я двигаю бёдрами.

Боль в животе и бедре исчезла.

— Что это?

— Старейшины перевели название с древнего языка как Река Богов. Это самый чистый источник магии. Большинство таких рек текут глубоко под землёй, далеко от глаз. По всему миру они иногда прорываются наружу маленькими огненными вспышками. Но здесь… — он улыбается и кивает вниз по течению, — здесь находится одна из главных жил. Хотя доступ к ней есть только у меня.

— Из-за королевской крови? — спрашиваю я, пока он переносит меня к более мелкому участку реки и осторожно ставит на ноги.

— Нет. Из-за другой крови.

Я щурюсь, ощущая под собой собственные ноги.

Без боли меня переполняет бесконечное чувство силы и энергии.

Увидев выражение моего лица, он продолжает, держа руку наготове, если мне понадобится опора:

— Как ты видела той ночью, я не совсем человек. В моей крови есть драконья кровь. Если точнее — кровь солнечного дракона Вью.

— Значит… ты Испорченный? Но как? Ведь солнечный и лунный драконы считаются исчезнувшими уже много веков.

— Я не Испорченный. Вместо того чтобы постоянно принимать драконью кровь и стать одним из них, я… частично дракон. Солнечный и лунный драконы — самые могущественные виды. Чтобы спасти мне жизнь после рождения, мне дали кровь солнечного дракона. Поскольку моя человеческая кровь тогда была ещё совсем новой и податливой, драконья кровь слилась с ней.

— Значит… — Я склоняю голову набок. — Вот почему у тебя безупречный результат по драконьей связи в Драконьей Академии, не так ли?

— Да. Мне не нужна связь, чтобы общаться с драконами. Для меня это так же просто, как разговаривать с тобой. Для своего вида они слушаются меня. Часть иерархического влияния солнечного дракона живёт во мне.

Мои плечи вздрагивают от тихого смешка.

— Король смертных и драконов. Возможно, им стоит задуматься о смене твоего титула.

Он делает шаг ближе, и вода опускается, открывая первый ряд мышц его живота.

— Но никто больше этого не знает, Марселла. И никто не должен узнать.

Опустив подбородок и глядя на него снизу вверх, я спрашиваю:

— Тогда… почему ты рассказал это мне?

Ещё один шаг ближе, и вода доходит лишь чуть выше его пупка.

— Потому что я доверяю тебе. Рядом с тобой я чувствую… безопасность, наверное.

— И как ты можешь быть настолько уверен в этом?

Он отворачивается и поднимает руку из светящейся реки. Поднимается ветер, убирая