Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

Оно визжит. Смыкая челюсти на моей руке с такой силой, что клыки впиваются в меня. В мышцы. В кости. Я кричу, выгибаясь над полом, но, преодолевая сопротивление собственного тела, ещё глубже проталкиваю руку вперёд.

Чудовище вздрагивает, захлёбываясь собственной кровью. Его глаза меняются, зрачки превращаются из узких щелей в сплошную черноту. Другой рукой я хватаюсь за один из его рогов, притягивая его ближе. Переношу весь вес своего тела на него. Сбрасываю его с себя и оказываюсь сверху. Чтобы сделать судорожный вдох, оно разжимает челюсти на моей руке, и я с силой ударяю его затылком о пол. Выдёргиваю свою сломанную, окровавленную руку. Перехватываю кинжал левой рукой, потому что в безвольно повисшей правой не осталось ничего, кроме боли. Чёрная кровь тяжёлыми толчками вырывается из его пасти, а дыхание становится хриплым. В этих змеиных глазах горит ненависть.

У меня самой грудь сжимается от нехватки воздуха. Я встречаю его взгляд своим. Поднимаю кинжал.

И вонзаю его в грудь чудовища.

Весь воздух со свистом вырывается из его лёгких. Тело содрогается в слабой дрожи, пока я накрываю рукоять своей окровавленной сломанной рукой и вдавливаю клинок ещё глубже. Его глаза вспыхивают на мгновение, а затем медленно моргают. Тело безвольно оседает на пол. Магия покидает его без остатка. Сначала исчезают рога. Затем чешуя. Кости лица меняют форму и уменьшаются. Удлинённые когтистые пальцы вновь становятся человеческими руками.

Я продолжаю держать кинжал на месте.

Пока проходят минуты и чудовище не исчезает.

Превращаясь в него.

В Сайруса.

Подо мной всё ещё ощущается его слабое дыхание. Кровь продолжает растекаться вокруг нас с пугающей скоростью.

Но я не могу убрать руки с кинжала. Словно застыла.

Он бы этого хотел. Хотел бы, чтобы я закончила начатое. Но мне всё равно. Сердце кричит в груди. Кричит отпустить. Вытащить кинжал.

Но как бы сильно я ни старалась, мои руки не слушаются. Я пытаюсь. Пытаюсь изо всех сил поднять их, но такое чувство, будто я борюсь с кем-то другим. Словно застряла здесь.

Мои мышцы, мои кости, сама моя кровь удерживают меня. Сопротивляются моей воле. Моё тело предаёт меня.

Нет…

Нет, не тело.

Магия.

Год назад

Тяжёлое дыхание заполняет мои уши. Я уже не могу различить, чьё оно — моё или брата. Мы бежим бок о бок, перепрыгивая через корни деревьев и камни. Пригибаемся под низкими ветвями и огибаем кусты. Они идут по нашему следу слишком близко. Нам не справиться с таким количеством людей.

— Тебе придётся отделиться и спрятаться, — выдавливаю я между вдохами. — Уходи налево, а я уведу их направо, подальше от тебя.

— Нет! — рявкает он.

— Коннор, как только они тебя поймают, они высекут и убьют тебя, поверят они мне или нет!

— Мне всё равно! Мы держимся вместе!

Я рычу от его упрямства. Схватив его за рубашку на плече, резко дёргаю вправо, увлекая за собой. Мы добираемся до окраины Саутлайта, и на моих губах появляется улыбка. Возможно, здесь нам удастся оторваться. Мы так близко к границе. Нужно лишь проскользнуть в Артериас, и мы будем свободны.

Крича людям, чтобы расступились, мы врываемся на переполненные улицы Саутлайта. Налево, направо, снова налево, снова направо. Сворачиваем при каждой возможности, петляя по городу. Заметив пустую торговую повозку, я утаскиваю Коннора под неё, натягивая полог у колёс, чтобы скрыть нас.

Я поворачиваюсь к нему.

— Успокой дыхание. Вдох через нос, выдох через рот.

Мы делаем это вместе, обмениваясь тревожными взглядами, пока дыхание постепенно не замедляется. Вокруг нас кипит обычная городская жизнь. Стук сапог по булыжникам. Разговоры в переулках. Грохот колёс на каждой выбоине. Звон монет, переходящих из рук в руки. Между нижним краем полога и мостовой остаётся лишь узкая щель, через которую тени мелькают туда-сюда в бесконечном потоке.

— Отлично, Роберт. Спасибо за крупный заказ! В следующем месяце заеду пополнить запасы, если понадобится! — бодро кричит какой-то мужчина.

Раздаётся скрип дерева, а затем одна сторона повозки приподнимается над землёй на дюйм.

Глаза Коннора расширяются.

Я тоже.

Прижав палец к губам, призывая к тишине, я приседаю под новым наклонным потолком над нашими головами. Двумя пальцами показываю движение шагающего человека.

Он кивает и приседает рядом со мной.

Кто бы ни был хозяином этой повозки, он начинает катить её по улице. Нам обоим приходится идти согнувшись, стараясь не отставать и оставаться скрытыми. Очень скоро спину начинает жечь от неудобного положения.

А потом нам обоим становится всё труднее поспевать за повозкой.

Первым оступается Коннор.

Задняя часть повозки врезается в него прежде, чем я успеваю поднять его на ноги. Торговец останавливается и приподнимает полог, позволяя свету хлынуть внутрь.

Увидев нас, он ахает.

Я хватаю Коннора, и мы выскальзываем из-под повозки. Щурясь от света, я утаскиваю его в толпу.

— Они там! — кричит торговец.

Обернувшись, я вижу, как он указывает на нас пальцем, а несколько стражников уже пробираются через толпу в нашу сторону.

Собрав последние остатки сил, мы проталкиваемся сквозь людей. Я крепко держу Коннора за руку, пытаясь тащить его за собой. Свернув в переулок, я поворачиваюсь к нему.

— Вот и всё, — шиплю я. — Ты уходишь и не оглядываешься, а я отвлеку их.

— Нет…

— Коннор! — огрызаюсь я, торопливо запихивая в его карман свою самую ценную вещь — фамильное кольцо нашего отца. — Я никогда тебя не прощу, если ты позволишь им схватить тебя.

— Мама зачахнет, разве ты не понимаешь? — огрызается он в ответ. — Если меня не схватят, к чему мне возвращаться, а? После всего этого я потерял не только единственного человека, которого по-настоящему любил, но и свою репутацию. Никто не захочет нанять меня, не говоря уже о том, чтобы просто посмотреть в мою сторону. Это уже случилось с мамой! Из всех нас именно у тебя самое многообещающее будущее. Ты уже пользуешься благосклонностью Короля.

— Тогда я использую его благосклонность для другого решения!

Он качает головой, а я пытаюсь оттолкнуть его, пока стражники не выскочили из-за угла.

— Беги! — кричу я.

Я толкаю его сильнее, едва не сбивая с ног.

— Беги! — выкрикиваю ещё громче, и слёзы начинают блестеть у меня в глазах.

Его упрямство не уступает моему.

Когда стражники валят его на землю, а мои руки выкручивают за спину, я вскрикиваю. Брыкаюсь. Пытаюсь вырваться.