Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

— Это был мой выбор. Понимаю, что вас сейчас захлестывают эмоции, да и меня, пожалуй, тоже. Но все уже случилось. Так что… — Я глубоко вдыхаю и встречаю взгляд Косы, отчего мой собственный взор смягчается. Прочесть выражение его лица мне не удается. — Я не хотела делать вам больно.

Коса делает медленный, размеренный выдох, после чего притягивает меня к себе и заключает в объятия.

— Ты не сделала мне больно, — шепчет он мне в волосы. — Я просто не хочу, чтобы он причинил боль тебе.

К горлу подступает комок, когда он целует меня в кончик уха. Я чувствую прикосновение Лайла, а затем Дикарь дергает меня за руку.

— Уведи меня отсюда, Регина, пока я снова не попытался его прикончить, — просит мой волк.

Я позволяю ему увести себя, бросив мимолетный взгляд на Ксандера, который за все это время не произнес ни слова. Он лежит на кровати, опираясь на локти, и его золотые глаза ловят каждое мое движение. При виде него в моем сердце расцветает что-то нежное. Это чувство новое и странное, но… мне оно нравится.

Лайл идет за нами в ванную, на ходу ослабляя галстук.

— Минни хочет устроить сегодня ночевку, — недовольно сообщает он. — Требует, чтобы собрались абсолютно все.

У меня складывается ощущение, что он просто пытается отвлечься. Что ж, мне это на руку.

— Не вечер аним? — спрашиваю я, пока Дикарь включает душ.

— Нет, похоже, ей нужно поговорить конкретно с Ксандером. Титус и его последователи совсем ее достали.

Сердце сжимается от боли за подругу, и по венам разливается яростный жар.

— Что этот ублюдок задумал на этот раз?

Дикарь затягивает меня под воду, глухо рыча, пока намыливает мне тело.

— Присылает ей видео откровенного характера, где он с другими женщинами.

Дикарь берется за дело и начинает мыть меня, но в моих жилах бушует исключительно пламя.

— Разве мы не можем это прекратить? Мы разве не заблокировали его на всех платформах?

— Они каждый раз используют новые номера и аккаунты, — отвечает Дикарь. — Думаю, мы только усугубили ситуацию, когда разгромили бизнес Клосонов.

— Как бы то ни было, ей нужно, чтобы друзья были рядом, — киваю я. — Собирайте вещи. Похоже, Лайл, это твоя первая пижамная вечеринка.

Губы моего льва дергаются в полуулыбке.

— Пойду захвачу свои бигуди.

* * *

Мы приходим в комнату стаи Деви и застаем Мардука за развешиванием розовых шаров-сердечек над окнами. Он приветствует нас сдержанным поклоном, после чего предлагает Косе и Лайлу виски со специальной тележки с алкоголем, которую он уже подготовил. Йети выносит стопку настольных игр, следуя за Минни, которая нарядилась в новый розовый блестящий комбинезончик с именами своих мужчин, выведенными радужным курсивом прямо на заднице.

Посреди комнаты стоит огромная кровать Минни, застеленная новенькими розовыми простынями, а разложенные на полу матрасы четко дают понять, кому где отведено место.

— Это наше ложе любви, — заявляет Минни, указывая на постель. — Но сегодня здесь место только для аним.

Стейси фыркает, переступая порог в сопровождении Юджина. Ее оранжевый и желтый нимпины приветственно чирикают. Я тут же беру Стейси под руку, демонстративно отворачиваясь от Дикаря в притворном безразличии. Тот рычит, перехватывает Юджина и сразу отправляется изучать настолки Йети.

Следом за ними заявляются Сабрина со своими близнецами-гепардами. Руки у них завалены едой, которую они стащили из кухни: тут и огромный пакет карамельного попкорна, и металлический поднос, ломящийся от горячих, сочных бургеров.

Мы отлично проводим время за ужином, болтая о сущих пустяках вроде причесок и нимпинов. Это именно то, что всем нам было необходимо, несмотря на то что мой взгляд то и дело косится на Ксандера. Тот сидит в стороне с недоеденным бургером и изо всех сил старается на меня не смотреть.

— От тебя пахнет Ксандером, — тихо произносит Минни, изящно промокая рот салфеткой. В последнее время она единственная, кто называет его по имени.

Я киваю. В комнате стоит приличный гул от мужских голосов, так что, надеюсь, Ксандер нас не слышит.

— У нас был момент вдвоем чуть раньше.

— Пахнет так, будто это больше, чем просто момент, — подмечает Сабрина.

К щекам приливает кровь, и я пытаюсь спрятаться за Генри.

— Не смотрите на меня.

Минни коротко смеется.

— Лия, уж кому-кому, но точно не мне судить, ты же знаешь. — Она издает прерывистый вздох, бросая взгляд на на удивление спокойного дракона. — Если ты не против, я бы хотела поговорить с Ксандером.

— Конечно. — Я поворачиваюсь к упомянутому дракону, который, как я вижу, очень старается делать вид, будто не подслушивает. — Он хочет помочь всем, чем сможет.

Когда Ксандер понимает, что мы все смотрим на него, он наконец удостаивает нас взглядом. Я маню его рукой, и он плавно поднимается на ноги, небрежно держа бокал с виски между пальцами. Не могу ничего с собой поделать, но когда он двигается к нам, у меня перехватывает дыхание. Я знаю, что он ходит так не нарочно, но эта высокомерная драконья походка хищника будет присуща ему всегда, сколько бы унижений он ни перенес.

— Можешь сесть, — величественно разрешаю я, похлопывая по краю кровати. — У Минни есть к тебе пара вопросов.

На улице начинает накрапывать дождь. В нашей комнате на верхнем этаже общежития кажется, будто по крыше барабанят пули.

— Мне нужно услышать это именно от тебя, — начинает Минни. Голос ее звучит уверенно, но в глазах притаилась скорбь. Перед мысленным взором внезапно встает Лориан, лежащий на боку в подземелье Коллекционерши. Сердце болезненно сжимается. — Что ты чувствовал, когда разорвал брачную связь с Лией?

Я подавляю подступившую дрожь. Я ведь никогда его об этом не спрашивала. Никогда не хотела знать. Но сейчас это важно, Минни просто осознала это раньше меня.

Ксандер замирает, как и остальные мужчины в комнате. Минни вцепляется в мою руку, и я придвигаюсь к ней ближе, а Стейси садится с другой стороны, сжимая ее вторую ладонь. Когда Ксандер заговаривает, его голос звучит мягко, словно он пытается уберечь нас от горькой правды.

— Это было похоже на угасание. Словно песня подошла к концу, и все, что осталось — это тишина.

Лицо Минни искажается, и она разражается душераздирающим, жутким рыданием. Я выпускаю ее руку, и она закрывает рот ладонью. Я обнимаю ее, пряча собственный поток нахлынувших чувств.

— И еще, — продолжает Ксандер, — с каждым днем я чувствовал, как внутри становится все больше и больше пустоты. Словно…